Книга Бывшие. Ада для Демона, страница 21 – Анна Гром

Я прижалась к нему сильнее, целуя его плечо. Моё сердце сжалось от боли за него.

— Расскажи, как ты жил, — прошептала я. Как жил после меня.

— Я много, где был, Ада. В таких местах, где люди не живут, а выживают. Где каждый день может стать последним. Где смерть – это не трагедия, а обыденность. Я видел такое, что тебе и в страшном сне не приснится. И не один раз чуть не умер. В Афгане, в Сирии, в Африке… Каждый раз думал, что вот он, конец. А потом раз и пронесло. А кого-то нет.

Его голос был ровным, без эмоций, словно он рассказывал что-то не имевшее к нему отношение. Но я чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело выходят слова из его рта.

— Как ты… как ты вернулся к нормальной жизни? — спросила я, едва слышно.

— А нет нормальной жизни, Ада, — он снова усмехнулся. — Есть та, что была, и та, что стала. Я вернулся, потому что надоело. По здоровью я от боевых выездов отстранён, штабная работа не для меня. Вышел на пенсию, вернулся в Москву. Пересёкся тут с некоторыми хорошими знакомыми. Потом поучился немного, поработал там, где мой опыт пригодился. Потом своё дело открыл. И вроде неплохо пошло.

— То есть ты всё получил, чего хотел.

— Только этого недостаточно оказалось.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах что-то, чего раньше не замечала – глубокую усталость, но и невероятную силу.

Я прижалась к нему, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу.

— Ты дурак, — прошептала я.

Он обнял меня крепче, и мы ещё лежали так долго, пока рассвет не начал пробиваться сквозь шторы.

А потом Гридин уехал на работу. И больше не позвонил.

Утро принесло с собой не только рассвет, но и холодное ощущение чего-то неизбежного. Я ещё не знала, чего именно, но чувствовала это.

Он исчез снова. Я даже у Ладыгина спросила, куда пропал начбез. Ладыгин сказал, что в командировку. Ни слова не сказав мне. Да и должен ли был? Разве один секс что-то меняет?

Меня охватило чувство дежавю. Горькое, до тошноты.

Прошло две недели.

Я пока работала из дома, как и велел Ладыгин, но мысли мои были далеко от отчётов и смет. Мне и не хотелось выходить и возвращаться на офлайн-работу.

Меня мутило по утрам, кружилась голова, и я постоянно хотела спать. Сначала я списывала это на стресс, на недосып, на что угодно, только не на то, что на самом деле происходило. Но когда задержка стала очевидной, а тест показал две полоски, мир вокруг меня перевернулся.

Я беременна. От него. От Демона. Который снова сбежал. Первой мыслью было позвонить ему, всё рассказать, спросить, что он планирует с этим всем делать и что делать мне. Телефон-то у меня был…

Но потом я посмотрела на себя в зеркало. На свои глаза, полные слёз, но и какой-то новой решимости.

Нет. Я не буду бегать за ним. Не буду выяснять. Он сделал свой выбор. И я сделаю свой.

Я заблокировала его номер. Без колебаний. Внутри меня, несмотря на всю боль и обиду, вдруг проснулось столько любви, столько нежности, что я поняла — я справлюсь. Я рожу этого малыша. Я отдам ему всю ту любовь, что пряталась во мне, ту, что я так и не смогла полностью отдать мужчине.

Я уволилась. Ладыгин, конечно, был в шоке, но я была непреклонна. Сказала, что уезжаю из города, что мне нужен покой. Квартиру сдала, собрала только самое необходимое. И уехала к тёте Рае, в её уютный домик на краю деревни, где пахло пирогами и травами.