Книга Гектор, страница 76 – Ольга Дашкова

— Да, — спокойно ответила Нора.

— Ясно, — сказала Лотта. Подумала секунду. — Между прочим, ужин готов. Если вам интересно.

Развернулась и ушла обратно наверх. Нора посмотрела на меня. Я посмотрел на нее.

— Она точно твоя дочь, — констатировал я.

* * *

За ужином Лотта методично меня допрашивала.

Вежливо, со всей серьезностью, которая была ей присуща, наверное, во всем. Просто задавала вопросы и ждала ответов. Я отвечал честно, в той мере, в какой честные ответы уместны для восьмилетнего ребенка.

— Ты откуда? — спросила она.

— Из России.

— Далеко. Зачем приехал?

— Навестить твою маму.

— Только навестить?

Нора за ее спиной снова смотрела в сторону.

— Посмотрим.

Лотта восприняла это без комментариев, видимо, ответ был достаточно честным.

— Чем ты занимаешься? — спросила она потом.

Я секунду размышлял. Нора молча ждала, что я скажу.

— Решаю сложные задачи, — сказал я.

— Какие?

— Те, которые не могут решить другие.

— Как мама? — Лотта задумалась.

— Немного по-другому. Она работает с цифрами. Я работаю с людьми.

— Люди сложнее цифр, — уверенно сказала Лотта.

— Обычно да.

— Значит, у тебя работа сложнее.

Посмотрел на Нору, она смотрела на Лотту с тем выражением на лице, которое я раньше видел только тогда, когда она говорила о дочери по телефону: тепло, без прикрас, просто по-человечески.

— Наверное, — согласился я с Лоттой.

Она ела суп методично, не торопясь. Потом подняла голову:

— Ты умеешь играть в шахматы?

— Умею.

— Хорошо играешь?

— Средне.

Девочка посмотрела на меня с легким скептицизмом, который говорил о том, что «средне» для нее недостаточно.

— Я хорошо играю, — сообщила она. — Лучше папы.

— Верю.

— Сыграем после ужина?

Я посмотрел на Нору, она смотрела на меня с выражением: «Ты сам выбрал, я не предупреждала».

— Хорошо, — сказал я.

Лотта удовлетворенно кивнула и вернулась к супу.

* * *

Она обыграла меня за двадцать минут.

Не случайно — профессионально, с тактикой, с тем терпением, которое бывает у людей, умеющих ждать нужного момента. Я проигрывал и думал, что это самый странный вечер за последние несколько месяцев и при этом один из лучших.

Когда она объявила мат, то сделала это без торжественности. Просто констатировала факт.

— Ты играешь не средне, — сказала она. — Ты играешь плохо.

— Да, — согласился я.

— Но ты не злишься из-за проигрыша.

— Нет.

Она смотрела на меня оценивающе.

— Это хорошее качество, — серьезно сообщила. — Папа злится, когда проигрывает.

Я ничего не ответил. Нора у окна тоже молчала.

— Сыграем еще? — спросила Лотта.

— Завтра, — ответила Нора. — Тебе пора спать.

Лотта аккуратно сложила фигуры одну за другой. Потом посмотрела на меня.

— Ты завтра еще будешь здесь?

— Да.

Она кивнула тем же серьезным кивком, которым принимала важную информацию. Встала, попрощалась и ушла наверх. Я слышал, как она идет по коридору, как закрывается дверь в ее комнату.

В гостиной стало тихо. Нора подошла и села рядом на диван.

— Она тебя проверяла.

— Знаю.

— И?

— Пока не знаю. Но, кажется, я прошел первый тур.

Нора смотрела на меня. Потом тихо сказала:

— Ты не обязан это делать. Становиться частью всего этого. Это сложно, и это не то, к чему ты привык.

Я думал о том, что она говорит. К тому, что она права, я не привык. Много лет я существовал без этого: без дома, без человека, к которому важно вернуться, без восьмилетнего ребенка, который обыгрывает тебя в шахматы и говорит, что проигрывать без злости — хорошее качество.