Книга Гектор, страница 72 – Ольга Дашкова

Рядом стояла женщина лет сорока пяти, с которой мы не были знакомы. Высокая, светловолосая, сестра Адама, та самая Ингрид, о которой он упоминал когда-то давно, в другой жизни.

Она смотрела на меня с подозрением, ей не объяснили, что происходит, и она судорожно пыталась понять, в чем дело и почему я здесь.

— Мама, — сказала Лотта.

Не вопрос. Утверждение. Проверяла совпадение с фотографиями.

— Да, — ответила я.

Она сделала шаг вперед и обняла меня. Крепко, по-детски, без предисловий и без осторожности. Я присела, обняла в ответ, и что-то внутри, что держалось семь лет, тихо отпустило.

Ингрид за ее спиной что-то говорила — по-норвежски, быстро, я понимала язык достаточно хорошо. Говорила, что Адам ни о чем не предупредил, что она не знала, что Лотта ей ничего не сказала о звонке.

Говорила растерянно, не враждебно, просто человек, который не понимает правила игры и не знает, как себя вести. Я не слушала ее.

Я держала Лотту и думала, что она пахнет детским шампунем и чем-то еще знакомым, тем самым запахом, который я помнила с тех пор, когда она умещалась у меня на руках целиком. Некоторые вещи не меняются.

Мы зашли в дом.

* * *

Три дня были простыми и сложными одновременно.

Простыми — потому что Лотта оказалась именно такой, как я представляла по голосу. Серьезная, с собственными мыслями, говорила много, когда чувствовала, что можно говорить.

Показала мне комнату, школьные тетради, рисунки, которые делала в этом году. Рассказала про подругу Сигрид, которая умеет свистеть двумя пальцами. Про учителя математики, который делает смешное лицо, когда объясняет задачи.

Я слушала и не могла наговориться.

А сложными, потому что Ингрид ходила по дому с таким видом, словно совершила ошибку и теперь не знает, как все исправить. Впустила меня, кормила Лотту, выполняла бытовые функции — и при этом явно ждала Адама и явно не знала, чью сторону принять.

Я не просила ее принимать стороны. Просто занималась дочерью. На четвертый день Адам вернулся из командировки.

Слышала, как его машина въезжает во двор: звук двигателя, потом хлопок двери, потом голос Ингрид в коридоре, быстрый, нервный. Лотта была у себя в комнате, делала уроки. Я сидела на кухне с чашкой кофе и ждала.

Он вошел.

Адам Ингольф был таким же, как на тех редких фотографиях, которые присылал: высокий, светлый, с выражением лица человека, который привык контролировать ситуацию. Увидел меня и остановился. Секунда. Две.

— Нора.

— Адам.

Ингрид исчезла куда-то, умная женщина, почувствовала, что нужно. Мы остались вдвоем на кухне, стол между нами.

Он сел напротив. Я смотрела на него и думала, как это странно — вот так видеть человека, с которым когда-то была близка, и не чувствовать ничего кроме спокойной ясности. Ни злости, ни боли. Просто человек по другую сторону стола, которому я собираюсь объяснить, как теперь будет.

— Ты не предупредила, что приедешь.

— Нет.

— Это было неожиданно. Для всех.

— Понимаю.

Он смотрел на меня, изучал, пытался прочитать. Раньше умел. Теперь, я видела, не мог.

— Как ты? — осторожно спросил наконец.

— Хорошо, — сказала я. — Адам, я приехала не разговаривать. Я приехала сказать тебе, как будет дальше.

Что-то едва изменилось в его лице, он не ожидал такой прямоты.

— Лотта остается со мной, — сказала я ровно. — Не временно. Постоянно. Я ее мать, и я здесь. Это не обсуждается.