Книга Месть ниоткуда, страница 103 – Михаил Михайлович Попов

В некоторые имена просто не верилось. Тот же Андропов — он же страдал почками, а не нервами. Стоп, Марченко тоже утащили туда, хотя он всего лишь туберкулезник. Опять стоп, он мог попасть в «Аркадию» как псих, больной туберкулезом. Очень уж он похож на психа.

В то же время с чего я решил, что эти «саркофаги» предназначены для взятия проб психического секрета? И вообще, кто их видел, кроме безумного Ипполита Игнатьевича?

Но даже если хам Пятиплахов и сильно преувеличивает (на полях списка пригорюнилось с дюжину вопросительных знаков), все равно картинка вырастает ух ты какая! Даже если вычеркнем Сухорукова, Сабониса, генерала Шаманова, Никиту Михалкова, Александра Овечкина, Леонида Якубовича — все равно когорта остается крепкая.

Зазвонил телефон.

Я специально не включил телевизор, чтобы новая порция дурацких известий не сбила меня с исследовательского настроя.

Савушка.

Никогда мне не хотелось его послать так сильно, как сейчас. Даже там, в камере с гниющим провокатором. Но тем сильнее изобразил я радость от его звонка. Мы в ответе за тех, кого соблазнили. Откровенно говоря, тогда, двадцать уже лет (с лишним) тому назад, переспав с его женой, я как бы усыновил Савушку. Мне стало стыдно, когда они поженились. И трудно было общаться с ним. Не появилось, как можно было ожидать, подлого чувства превосходства над парнем — я спал с твоей женой, дурачок. Я почувствовал, что обязан его опекать. Я ни разу после его женитьбы не покритиковал его убогие стишата. И от Надьки держался на предельно возможном расстоянии. Получается — мы скованы одной цепью. Я из химии — в журналистику, а Савушка — в литературу. Из всех десятков и десятков химиков только мы двое перевалились в гуманитарную лодку. Просто перст какой-то. Сколько раз он мне говорил, что это «не просто так», что «мы особенно, душевно близки друг другу». Юмор скверный, да еще и черный.

— Чего тебе?

— Ты извини, что так рано.

— Да, рановато.

— Ты спал?

Я пересилил себя и ответил довольно отчужденно:

— Да, решил сегодня выспаться.

— Ты знаешь, мне что-то тревожно.

Я вспомнил все его радостные завывания по поводу того, что он вот-вот станет дедом. Меня тоже радовала эта перспектива. Я решил для себя: с появлением внука у Савушки разрешу себе отправиться на волю из мною же придуманной клетки вины. Придумаю повод и поссорюсь. Хватит!

— Что, осложнения у Катьки?

Катька — его дочь.

— Да нет, беременность протекает нормально. Я про другое.

— Про какое? — Я чувствовал, как растет мое раздражение.

— У тебя не бывает такого чувства, что все как-то не так?

— Не понимаю. — Я начал поцокивать ручкой по списку Пятиплахова.

— Люди стали немножко как бы другие. Ведут себя как-то…

— Как?! — Я с трудом сдерживался: а может, взять и прямо сейчас послать его, чем не повод для ссоры?!

— Так сразу и не скажешь. А может, это со мной что-то, а, Жень?

— «Со мною что-то происходит»? — Я перешел со стула на диван — только лежа я мог продолжать эту беседу.

— Нет, не про то я.

— Ты телевизор смотришь?!

— Зачем? Тут природа: иволга какая-нибудь свистнет, и мне достаточно этого сигнала — живем!

— Насчет того, что тут у нас происходит, ты, значит, не в курсе?

— Что там у вас — Черкизовский рынок закрылся? Тоже мне событие.

— Слушай, ты мне надоел, я иду спать.