Книга Стать хищной птицей, страница 38 – Кира Брайан

— Но почему? – Щегол посмотрел на Сокола, что остался стоять рядом с ним. – Я же ничего не делал. Я даже не знал, что делать.

— Ты слушал. И правильно воспринимал сказанное. – Сокол положил руку ему на плечо. – А это, знаешь ли, дорогого стоит.

Птицы, кто их разберет. Стоило Щеглу остаться в Гнезде и заняться уборкой, так его сразу же приняли. Или, может, дело в Анисимове, которого на днях убила Ласточка? Или, может, все потому, что Щегол сам это почувствовал. Почувствовал, как кончики его пальцев врастают в скрипучие половицы Гнезда, как кассеты со «Сплином» начинают звучать не только на магнитофоне, но и где-то внутри. Щегол ощутил причастность ко всем спорам и перепалкам, прикоснулся к Птицам чем-то изнутри, что было недосягаемо раньше и неприметно при первом взгляде. Щегол не хотел упустить это чувство, он желал почувствовать его только сильнее и пропитаться им до самых костей.

Прошло три года с побега Скворца, и теперь он окончательно стал одним из детей Филина. Он ни на секунду не подверг сомнениям выбор присоединиться к Филину, а только наоборот, с каждым днем все сильнее верил в то, что это было наилучшим решением за всю его жизнь. Филин понимал, что взаперти дети не научатся всему тому, что будет ждать от них общество через несколько лет, и поэтому приводил учителей, чтобы те занимались с ними. Обычно это были три пожилые женщины. Они приходили три раза в неделю и обучали грамотности, точным и естественным наукам. Скворцу это не то что бы нравилось, но он добросовестно старался, чтобы хоть немного приблизиться к уровню Соловушки и Дрозда. С каждым годом у Скворца появлялось все больше вопросов, на которые Филин лишь улыбался и отвечал, что сначала нужно подрасти. Он был терпим к поступкам Скворца и за все время еще ни разу не повысил на него голос. Хоть Скворец специально и не пытался вывести Филина из себя, но такая невозмутимая реакция с его стороны не могла не настораживать. Филин был похож на море, что уже слишком долго пребывает в спокойствии, и Скворец каждый день ожидал шторма, что все не наступал.

Дрозд тоже старался терпеть Скворца, хоть и получалось у него это гораздо хуже, чем у Филина. Он не упускал возможности язвительно прокомментировать его ошибки на занятиях, однако в свободное от учебы время всячески избегал какого-либо контакта со Скворцом. Дрозд уделял учебе больше всего времени и, наверное, рассчитывал поступить в университет, когда он выйдет за пределы дома Филина. Скворец же постоянно насмехался над мечтами Дрозда. Дружных братьев из них не получилось, но как соседи они росли вполне сносно, и в последнее время в их войне наступило перемирие. Или же они просто выросли из этих детских забав. Однажды Скворец решил прислушаться к словам Филина и посмотрел на Дрозда как на свое отражение. Внешне они вполне сходили за родственников, благодаря карамельным глазам и неаккуратной стрижке. Если Скворец предпочитал, чтобы кончики его шоколадных волос трепыхались от ветра, то Дрозд смачивал руки водой и приглаживал непослушные темные пряди к голове, что придавало ему еще более деловитый внешний вид. Но при схожей внешности их характеры очень различались: один добивался одобрения своими стараниями и успехами в математике, а второй получал это одобрение из-за одной только улыбки. Дрозд подходил ко всему с полной серьезностью, когда Скворец реагировал на все через шутки и веселье. И именно это различие раздражало их обоих друг в друге.