Книга Стать хищной птицей, страница 242 – Кира Брайан

— Ласточка, – тихо позвал Сокол. В глубине души он надеялся, что она не проснется, и слова так и останутся лишь мыслями в голове. – Спишь?

— Не сплю. – Она отозвалась почти сразу. Было неожиданно, что она позволяла себе быть настолько близко к Соколу в сознательном состоянии. Уже столько лет она сторонилась, избегала, будто зашуганный зверек. А сейчас словно чувствовала, пыталась насытиться угасающими искрами.

— Я должен был сказать это еще давно. – Сокол опустил голову. – Но я был трусом.

Он посмотрел в глаза-стекляшки и почувствовал, как эти стекляшки впиваются ему прямиком в сердце. Рвут каждый сосуд и капилляр, но отступаться уже поздно. Поздно останавливать машину, которая на полном ходу несется в стену.

— То обещание, которое ты дала мне много лет назад. Было жестоко требовать от тебя вечного присутствия рядом. – Он нахмурился, вспоминая о дне, когда Ласточка пообещала ему оставаться для Сокола светом. – Я хочу разорвать его. Ты свободна и можешь покинуть меня. Я меньше всего хотел, чтобы тебе было больно рядом со мной. Но так и не смог уберечь нас от этой печальной участи. – Грубые пальцы коснулись щеки Ласточки. – Ты не должна больше быть со мной. Ты свободна, и я буду лишь благодарен тебе за время, что ты убила на меня.

Ласточка молчала. Сокол все ждал, когда она поднимется и уйдет прочь. Или, может, скажет ему о том, как это было несправедливо с его стороны. Скажет о том, как ей было больно все эти двенадцать лет, и покинет его, расправляя свои крылышки. Ведь то, чего она жаждала так долго, наконец-то свершилось. Она столько лет мечтала о спокойной жизни, и теперь он освобождает ее. Но Ласточка сидела на том же месте и смотрела на Сокола. Без осуждения, обиды и злости, как она смотрела на него последние двенадцать лет. Соколу на секунду показалось, что они вернулись в прошлое и глядит она больше не на чудовище и не на убийцу, а на мальчика-подростка, который обещал ей сбежать вместе с ней и оберегать ее от зла.

— Я не уйду. – Она взяла руку Сокола в свою. – В самом начале, когда я хотела свободной жизни, это вовсе не значило, что я желала сбежать от тебя. Я хотела сбежать с тобой, как двенадцать лет назад мы сбежали в лесополосу. – Ласточка наклонила голову. – Каждый день я оставалась с тобой не потому, что должна, а потому, что я хочу этого. Каждый шаг за тобой был только из моего желания. И пусть мы злились друг на друга и делали много того, что ранило нас. Но моя жизнь связана с твоей с начала до самого конца. Даже если ты освобождаешь меня, я останусь с тобой. – Ласточка свела брови над переносицей.

— Прости. Прости меня за все эти годы. За все смерти, которые произошли по моей вине. За то, что я убил нас.

Ласточка провела холодными пальцами по его щеке, улыбнулась, и Соколу стало только больнее. Ее улыбка была болезненной, уставшей. Совсем не как у Соловушки, которая смеялась от шуток Скворца. Сейчас впервые Сокол прочувствовал в полной мере боль утраты не тех, кто покоится на кладбище, а тех, кого он уничтожил после. Только сейчас ему стало невыносимо оттого, что он своими руками убил Скворца и Соловушку. От них не осталось даже надгробия, и лишь горькие воспоминания до сих пор жгли сердце. От них остались лишь холодные измученные люди, который боялись снова согреться друг в друге.