Книга Стать хищной птицей, страница 220 – Кира Брайан

— Спасибо. – Он не смог сказать ничего больше, чтобы не спугнуть ее.

— Говно вопрос. – Сорока улыбнулась и опустила взгляд. – Вечером сам обработаешь, чтобы не загноилось. – Ты на гитаре играть умеешь? – спросила она.

— Не умею, а что?

— Я, к сожалению, тоже. – Она опустила голову на руки и вздохнула. – Глухарь в детстве часто играл мне на гитаре. Я раньше даже подпевать пыталась, но голоса у меня нет, а песенки его слушать мне нравилось.

— Давай вечером на магнитофоне послушаем? Это, конечно, не гитара, но все равно.

— Давай. Только больше ни ты, ни я петь не будем. Это ужасно. – Она рассмеялась.

* * *

Ласточка возвращалась в здание с пачкой сигарет для Сокола и банкой консервов. Жизнь здесь была так привычна, словно они не сбежали отсюда двенадцать лет назад, а просто уснули на пару часов и проснулись там же. Каменные стены, спальные мешки и котелок, в котором Ласточка готовила на двоих. Двенадцать лет назад осенью они ушли из здания и обрели дом, а теперь, опять осенью, они снова выживают в заброшенной постройке. Совсем скоро наступит зима, но в этот раз она не пугала, а скорее радовала. Ведь если зима настанет, значит, они дожили до нее. Каждый день, даже самый ужасный, напоминал о том, что они все еще живы. Ласточка все чаще начала задумываться, что то, как они выжили за все эти годы, можно называть настоящим чудом. Сокол уже два раза должен был погибнуть, если не считать раннего детства и побоев в детском доме. Зная все это, было так радостно видеть, что он рядом и он дышит. Уже далеко не ребенок, а скорее ворчливый мужик, который может запросто извести своим молчанием. Но это не такая уж и большая цена.

Ласточка не успела подняться на второй этаж здания, как ее телефон завибрировал из-за сообщения от Щегла. Она зарекалась не связываться с ним, не принимать звонков, не читать сообщений и не искать встречи. Это все можно было бы оправдать тем, что Ласточка испытывала к нему симпатию. Но как оправдать то, что он помогал ей уходить от реальности? Благодаря ему она пряталась, представляла себя той, кого больше не существует. Но он однажды сам сказал, что выберет горькую правду, нежели спрячется за завесой лжи. С самого начала было слишком глупо искать в Щегле кого-то другого, того, кого теперь не существует. За счет этих поисков Ласточка окончательно потеряла связь с настоящим миром и решила спасать не Щегла, а того, кто не смог спастись уже много лет назад. Ласточка мельком взглянула на текст сообщения, но не смогла не прочесть его полностью после первых слов.

«Вчера убили Глухаря. Это Огинский. Он сын Гурова. И он продолжает свою охоту. Надеюсь, вы знаете, что с этим делать. Потому что мы – нет».

Ласточка несколько раз вчитывалась в одни и те же слова, прогоняла их по кругу, и никак не могла заставить себя поверить в то, что это правда. Глухаря убили. Ей стали абсолютно безразличны остальные слова, потому что первые три слова без перерыва звенели в голове. Убили Глухаря. Когда Ласточка уходила из Гнезда вслед за Соколом, то была спокойна за Сороку, ведь та остается с Глухарем. Еще с самого детства они прекрасно ладили и создавали картинку нормальной семьи. Теперь все потеряно. Теперь разрушена еще одна деталь, которая позволяла поверить в то, что еще есть выход. Потеря Сизого, побег из Гнезда и смерть Глухаря – три фактора, которые разворачивали все на сто восемьдесят градусов и заставляли молниеносно менять план действий. И вот снова нужно думать быстро. Что, если следующий этап станет решающим? Что, если после него будет уже бесполезно что-то менять?