Книга Стать хищной птицей, страница 139 – Кира Брайан

— Почему всегда ты участвуешь во всем этом? Неужели Щегол с Сорокой не справились бы сами? Что там вообще делать надо? На шухере постоять и свистнуть, если что? Вот сами бы и стояли, а ты бы впервые в жизни в Гнезде отсиделся. А то ты для них как безотказный вариант. – Чиж фыркнул и сложил руки на груди. – И стоит ли оно вообще всего этого?

— С чего вдруг такая забота? – Сизый рассмеялся. – Я отрабатываю… – он осекся. – Извини.

— Да я знаю, что ты за нас двоих пашешь, потому что я как петух в загоне, – отмахнулся Чиж. – Это не отменяет того, что иногда можно было бы и без тебя справиться.

— Ну, кудахчешь ты скорее как курица, – Сизый улыбнулся. – Все будет в порядке. Не первый раз же.

— Да иди ты. – Он усмехнулся. – Короче, давай возвращайся скорее и пойдем играть в «Санитары подземелий»^[8]. А то так никогда до конца не пройдем.

— Пройдем. – Сизый похлопал его по плечу. – Потом еще дисков купим.

— И реально. Будь осторожнее. Это не какие-то там алкаши с наркоманами. – Чиж ободряюще сжал плечо Сизого.

— Ради тебя буду предельно осторожным. – Сизый широко улыбнулся. – Моргнуть не успеешь, как вернемся.

За лето Сизый нахватал разных подработок и получил кое-какие деньги, чтобы тратить их на блага и развлечения для Гнезда, которые не предусматривались в общем бюджете. На эти деньги они съездили в парк аттракционов, купили вентилятор и диск с игрой, в которую играли каждый вечер на протяжении последних трех дней. Лето с Птицами выдалось ярким и по-настоящему счастливым. Настолько, что Щегол даже не отвлекался на удручающие мысли. Иногда они выезжали втроем на мелкие задания, связанные с волонтерством, но это не отнимало много времени и нервов, так что остальное время Птицы тратили полностью на себя и огород.

Сокол махнул рукой, и Птицы вышли на улицу к машине. Щеглу и Сизому выдали по пистолету, которые они использовали только на тренировках, а Сорока осталась при своем ноже-бабочке. С пистолетами они имели дело только на тренировках с Соколом, которые проходили на той жуткой поляне в лесу. Щегол был этому несказанно рад и надеялся, что больше никогда не придется использовать их вне учебных целей. К тишине и спокойствию Гнезда можно было быстро привыкнуть: стоило прожить в умиротворении, как начинало тошнить от всех движений. Загрузившись на привычные сидушки, Щегол посмотрел на Сороку, что крутила в руках нож-бабочку. Она сидела напротив и не отводила взгляда от ножа.

— Почему нож? – Щегол задал вопрос, который только что пришел в голову.

— Что? – Сорока взглянула на Щегла. – А почему нет? Он же крутой.

— Почему не пистолет? С ним вроде спокойнее.

— Кому-то спокойнее, кому-то нет. – Сорока пожала плечами. – Пистолет может подвести тебя в любой момент. Закончатся патроны или что-то еще. А нож могу подвести только я сама, потому что не воспользуюсь им. – Сорока наклонилась вперед и облокотилась на колени. – А я привыкла рассчитывать на себя.

Щегол театрально закатил глаза. Он мельком взглянул на Ласточку, что сидела за рулем рядом с Соколом впервые на практике Щегла. Вела «буханку» она ловко и непринужденно, гораздо увереннее Щегла и спокойнее Сокола. Именно так ее и можно было охарактеризовать – уверенная и спокойная.

После того как она вернулась и рассказала Щеглу о его матери, он больше не услышал от нее ни слова. Их тренировки прекратились, и бегать они стали тоже порознь. Ласточка выловила его на вечере, посвященном ее возвращению, и вывела на крыльцо. Сердце Щегла тогда скакало в бешеном ритме от волнения и предвкушения одновременно.