Книга Стать хищной птицей, страница 126 – Кира Брайан

День начался сумбурно, а ведь было всего девять часов, и что ожидает Птиц впереди, Щегол даже боялся предположить. Сокол решил действовать незамедлительно, и поэтому сегодня они отправляются в путь, даже не позавтракав, ведь дело важное. Только проснувшись, Сокол созвал собрание в гостиной, чтобы обсудить насущные вопросы. И пока все Птицы суетились, чтобы успеть чем-то перекусить, Сокол заметил отсутствие Сороки, которая еще не проснулась. И поэтому он поручил Щеглу, как тому, кто ничем не занят, отправиться ее будить.

Из-за волнительного воодушевления Щегол влетел в ее комнату, забыв обо всех ее правилах, и столкнулся с тем, чего меньше всего ожидал. Все стены в комнате Сороки были увешаны рисунками, записками, а открытые части стены разрисованы вручную. Был нарисован какой-то город с белокаменными башнями и куполами, как на церкви. Был нарисован белый кролик из сказки и Чеширский кот, что улыбался во все свои зубы. Они сидели на темной тропинке и смотрели прямо в душу. На стенах громоздилось столько всего, что даже за несколько часов невозможно было рассмотреть все, что там было. Комната была чуть меньше их общей с Сизым и Чижом спальни. Там стояла кровать, небольшой столик и тумбочка, над которой висело зеркало. Пока Щегол разглядывал стены, Сорока сама проснулась от вмешательства в личное пространство.

— Пошел вон! – Она подскочила с кровати и принялась выталкивать Щегла из комнаты.

На Сороке были пижамные штаны и майка, а напоминала она новорожденного галчонка. Ее волосы, что чаще всего были собраны в высокий пучок, теперь торчали в разные стороны. Она уперлась руками в грудь Щегла и начала выпихивать его из дверного проема. Из приличия он мог бы и сам выйти, но из-за пестрой комнаты и внезапного пробуждения Сороки растерялся и замер на месте. Навалившись всем телом, Сорока за раз вытолкнула его из комнаты и устало вздохнула:

— Что встал? Проваливай! – Захлопнув дверь за своей спиной, она ткнула пальцем в грудь Щегла. – Я, по-моему, упоминала, что вам всем сюда нельзя.

— Я… прости. – Щегол протер глаза. – Это так красиво.

— Ты хотел что-то или пришел побесить меня? – Сорока нахмурилась и еще раз оттолкнула Щегла как можно дальше от двери в комнату.

— Сокол собирает всех внизу. Мы узнали, кто такой Герман Жуков.

Сорока раскрыла рот, и тут же ее гнев сменило удивление. Она поспешно закивала, а после скрылась за дверью, чтобы привести себя в порядок. Щегол еще несколько секунд стоял неподвижно, чтобы сопоставить в голове образ Сороки и ее комнату. Спальня совершенно не подходила этой стервозной и язвительной девушке, что ставит себя превыше всего. Комната скорее была похожа на игровую или общую в каком-нибудь детском саду, где на всеобщее обозрение выставляются поделки и рисунки малышей. Почему она оберегает эту спальню от любого малейшего вмешательства и превращается в сторожевую собаку, если кто-то даже мельком взглянет на это? Вопросов становилось больше, а утро все сильнее походило на парадокс. Хотя и начиналось все чуть менее парадоксально и более реалистично.

Щегол проснулся раньше обычного и встретил рассвет на подоконнике в общей комнате второго этажа, предварительно заварив себе кружку чая. Солнце медленно поднималось из-за горизонта и окрашивало светлое небо в розово-оранжевые оттенки. Приоткрыв форточку, в которую обычно курил Сизый, Щегол прикрыл глаза от встречного прохладного ветерка, что развеивал пар, исходящий от кружки горячего чая. Безмятежное утро перестает быть безмятежным, если вчера ты ходил по лезвию, а сегодня запросто можешь стать тем, кого оно раскромсает.