Книга Стать хищной птицей, страница 101 – Кира Брайан

— Земля в лесу капризная, поэтому и труда должно быть вложено больше, чем при работе с обычным черноземом. А если постараться, то и огурцы на соснах вырастим, – всю зиму твердил Глухарь. А теперь наконец-то получил то, чего так желал – солнце и рабочие руки.

Работы предстояло немало, но даже она не казалась такой уж и неподъемной, поскольку заниматься земледелием в компании Птиц оказалось довольно веселым занятием. Сложно было вообразить, как их, настолько разных, можно было объединить, направив силу в единое русло, и заставить заниматься общим делом. Но Глухарь предвидел, что эта разношерстная рабочая группа может попросту начать бездельничать, и поэтому распределил их по всему участку.

— Сколько грядок делаем? Как в том году? – Сорока оперлась на черенок тяпки.

— Я не помню, сколько было в том году. – Чиж смахнул со лба капли пота.

— Делай две маленькие и две большие, а остальное картошкой засадим. – Глухарь сидел на крыльце, выбирая семена для посадки из тех, что насобирал в прошлом году. – Щегол, Сизый, как у вас там с полем под картошку?

Сизый завязал волосы банданой и показал Глухарю большой палец, хотя работы еще было много. Примерно треть картофельного поля была закончена, но земля за зиму загрубела, и копать ее было труднее обычного. Щегол работал без перерыва, надеясь поскорее уйти из-под палящего солнца, которое уже весной не щадило никого. Он еще не имел представления о том, что работа не кончится никогда и следом за картошкой появится что-то еще.

Щегол сделал глубокий выдох и принялся за грядки с новой силой, без остановки, чтобы чувствовать только тяжесть собственного тела, чтобы не осталось энергии ни на что, кроме подготовки ко сну. Последние несколько ночей ему снились кошмары о том, как Гнездо разрушают другие люди, а Птицы погибают один за другим. Это началось еще с событий Масленицы, но в последние дни все стало гораздо хуже.

Каждый раз, просыпаясь ночью, Щегол выходил в коридор, чтобы подышать воздухом и поставить мысли на место. Все живы, Гнездо на месте. Его пугала не столь перспектива опасности, которая была попросту неизбежна, сколько его бесполезность в этой ситуации. Щегол и до этого чувствовал себя слабым звеном во всем этом «птичьем организме», но теперь это чувство накалилось до предела. До сих пор Щегол не знал, как бы он повел себя на Масленице, если бы Сизый не подоспел вовремя и они с Сорокой так и остались стоять, окруженные недоброжелателями.

— Щегол, ты в прошлой жизни, случайно, не кротом был? – Сорока рассмеялась, заметив, как тот машет лопатой без остановки. – Ты ж так ласты склеишь, бедненький.

Он не обращал на нее никакого внимания, а лишь усерднее налег на лопату. Мышцы уже давно ныли и просили перерыва, но Щегол решил, что это своеобразный вызов, чтобы проверить, насколько его хватит. В конце концов, если он продолжит жалеть себя, итог будет таким же, как и в его снах. Птицы замерли в ожидании момента, когда Щегол обессиленно рухнет на землю. Теперь это был не просто вызов самому себе, а настоящая пытка, ведь если он отступит, то его тут же поднимут на смех. Осталось пройти еще полтора ряда, но из-за вспотевших ладоней лопата выскользнула из них и глухо ударилась о землю. Щегол поднял ее и осуждающе посмотрел на Птиц, что разом прыснули со смеха.