Книга Маневр пустого города, страница 50 – Юнь Хуянь

Столпившиеся перед дверью кабинета люди молча расступились, освободив ей дорогу.

Войдя в смотровую, она закрыла за собой дверь.

В сорокаметровой комнате было так тихо, что можно было услышать гудение потолочных ламп над головой. Лица собравшихся были смертельно бледными, так что, казалось, даже их тени на полу и стенах стали прозрачнее и приобрели легкий зеленоватый оттенок.

Только вот тени Чэнь Гуанле, Гун Жун, Хо Цин, Юань Шуйжу никогда больше не лягут на эти стены…

При мысли об этом взгляд Чжоу Юнь снова затуманился от подступивших к глазам слез. Кто-то тихонько всхлипнул.

Чжоу Юнь понимала: сейчас не время предаваться горю, но она и сама была настолько потрясена случившимся, что не могла обуздать душевную боль.

— Я знаю, что сегодня мы скорбим по нашим погибшим коллегам, но что бы мы ни сделали, это никак не поможет… В этом покинутом всеми здании, в этой смотровой, которая также в скором времени будет покинута, в течение десяти с лишним лет трудилось много врачей и медсестер. Они приходили, они уходили, но еще никогда они не уходили так внезапно и так бесповоротно. Я правда всей душой очень хотела бы снова взглянуть на Хо Цин, увидеть, как она улыбается, снимая фонендоскоп, хотела бы снова обнять лучшую из своих старших медсестер Гун Жун, хотела бы снова выйти на ночное дежурство вместе с моей сестрой Юань Шуйжу. Да что там говорить… Хотела бы снова поругаться с Чэнь Гуанле. Когда он был с нами, мы часто расходились во взглядах и спорили по всяким мелким поводам. Иногда я оказывалась права, иногда – он, но все это не важно, на самом деле, совершенно не важно, а важно только то, что он и все остальные по-прежнему живыми стоят передо мной, стоят перед нами… – когда она произнесла эти слова, горячие слезы накатили волной и потекли по щекам.

Всхлипывания стали громче. Все стояли, опустив головы и время от времени смахивая слезы.

— Но та сотня с лишним родителей, пришедших сегодня с детьми на прием, понятия не имеют о том, что произошло. Они хотят только одного – чтобы их детям была оказана медицинская помощь… Говорят, что педиатрия – самая трудная и тяжелая из всех врачебных специальностей, и дело тут не только в том, что работа детского врача требует большого напряжения физических и душевных сил, а в том, что нам приходится постоянно лицом к лицу сталкиваться с самым ужасным из того, что случается в этом мире, – со смертью детей. Очень много смертельно больных детей долго и отважно сражаются со своим недугом, но в конце проигрывают эту битву. И, когда они уходят, их вид так спокоен и безмятежен, что взрослым стоит поучиться у них стойкости. Мы не можем вылечить их, но они преподают нам урок, как вести себя перед лицом смерти, перед лицом страданий, и если помнить об этом, то детские врачи должны быть именно теми людьми, которым следует перед лицом смерти и тяжелых испытаний хранить достоинство и твердость духа. Минуту назад, когда я шла сюда в смотровую, я думала: что, если бы не стало не Чэнь Гуанле и остальных, а нас – тех, кто уцелел? Если бы мы поменялись с ними местами, что бы они делали с такой толпой пациентов? Я думаю, они бы вытерли слезы, открыли эту дверь и тщательно и добросовестно осмотрели бы каждого пациента. Потому что лучший способ почтить память об ушедших – это довести до конца их оставшиеся незавершенными дела.