Онлайн книга «Маневр пустого города»
|
На этих словах голос Лао Чжана сорвался на хрип, он прочистил горло и, сурово глядя на Отравителя, продолжил: — В результате все случилось так, как ты и рассчитывал, в больницу поступало все больше пострадавших, из-за возникшего дефицита мест родители конфликтовали с врачами, врачи изо всех сил пытались найти для размещения детей новые помещения. Заполнена палата наблюдения номер один – придется занимать палату номер два, но ее использовать нельзя – тогда занимаем палату реанимации; когда и там все заполнено – занимаем отделение интенсивной терапии, а детей, живших на отделении, переводим туда, где все заранее подготовлено для того, чтобы это место стало для них кладбищем… Лао Чжан вскинул правую руку и сквозь снегопад указал на темные окна резервной палаты напротив: — Я прав, репортер Ян Бин? 5 Сил, чтобы держаться, становилось все меньше. Ян Бин всматривался в Лао Чжана, стараясь разглядеть получше этого неприметного уборщика, два года наводившего чистоту на отделении неотложной помощи, но перед глазами стояла мутная пелена. «Эм, я все-таки постарел, глаза подводят». Сердце затопила печаль, вместе с ней волной накатили щемящее отчаяние и безысходность – те же чувства, что обуревают всех мужчин на свете, перешагнувших порог сорокалетия без каких-либо значимых жизненных успехов. «И в этот раз я снова болен, снова без денег, снова в промокших ботинках, снова проиграл все подчистую…» Всю ночь напролет продирался сквозь снег и ветер, старался, не щадя сил, но так и не смог ничего поделать с ранами и шрамами, оставленными временем на душе и теле: глубокие морщины на шее, согнутая спина, помутневшие зрачки, седина на висках и бесчисленные предательства и разочарования. Даже его высокий рост, которым он раньше так гордился, стал невыносимым бременем: теперь ему приходилось украдкой опираться поясницей на кирпичный дымоход, чтобы не упасть. Возможно, от приступа горькой обиды и острой жалости к себе ему почему-то вдруг стало смешно, и он не смог сдержать улыбку. Разве это не смешно? С детских лет в глазах родных, одноклассников, преподавателей, начальства он всегда был «отсталым», даже слегка придурковатым парнем, но сам он знал, что он отнюдь не дурак, он просто не хотел утомлять себя размышлениями. Во втором классе учитель математики с губами такими тонкими, что, казалось, ими можно точить карандаши, всякий раз, когда брал желтый деревянный угольник и чертил на доске прямую, прочувствованно вздыхал: «Так и в жизни: самый короткий путь – прямой». Эту фразу Ян Бин запомнил намного крепче, чем все формулы и теоремы, хотя позже он узнал, что тот учитель, своим распутством превративший священные узы брака в склон Чанбань[70] – место непрекращающихся боев, сам ни разу в жизни не ходил прямым путем. Но Ян Бин тем не менее все так же верил в этот принцип, верил, что самый правильный жизненный путь – тот, что вычерчен по линейке: прямой, простой, без изломов, без страстей и порождаемых ими досад и неприятностей. В результате он всегда неукоснительно следовал указаниям тех, кто превосходил его по возрасту, статусу, служебному положению. По сути, все наставления и поучения, которые повторяли эти люди, можно было легко пересчитать по пальцам двух рук, и большую их часть составляли те же теоремы и формулы: «упорным трудом можно и пест до иглы сточить», «добро воздастся добром, а коли посеешь ветер – пожнешь бурю», «послушный и смирный непременно добьется успеха»… |