Книга Ожидание жизни, страница 37 – Иола Гайнова

Не сказав ни слова, я лишь подарила Сэму поцелуй, в который хотела вложить всю свою страсть, любовь и благодарность. Когда мы оторвались друг от друга, Сэм удивленным и в то же время умиленным голосом сказал:

— Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.

— Чувство счастья не должно вызывать сожалений…

После этих слов мы, практически не отрываясь друг от друга, слились в одном бесконечном страстном поцелуе. Но чем больше он мне давал, тем более ненасытной я становилась. Мне хотелось разорвать на нем одежду прямо на палубе тем жестоким и первобытным способом, что так пробуждает необузданную животную страсть. Мне хотелось ввалиться в мою каюту и провести там незабываемую ночь, получив наслаждение от близости любимого человека. Я ощущала, что Сэм хотел этого намного больше, чем я, и от этих мыслей мое желание разгоралось все сильнее и сильнее всепоглощающим пламенем, пожирающим меня изнутри. Как мы оказались в каюте, я даже не запомнила, но вдруг на меня напало осознание неправильности этой ситуации.

— Нет, Сэм, прости меня, но я еще не готова! – еле слышно произнесла я запыхавшимся голосом.

— Но почему? Я этого хочу больше всего на свете, и тебе этого хочется не меньше. Чего же ты испугалась?

— Меня страшат последствия ошибок, – закрыв лицо руками, произнесла я взволнованным голосом. – Что с нами будет? Я не хочу, чтобы все заканчивалось так же быстро, как и началось.

— Не думал, что я для тебя это ошибка! Ладно, уже поздно, пойду к остальным топить одиночество в вине.

— Ты только не обижайся, – с виноватым видом сказала я.

— Мне не свойственно это чувство, – грубо ответил Линк. Таким злым я его еще не видела, и мне понятно, почему увидела именно сейчас. Он быстро вышел, плотно закрыв за собой дверь так, что от страха и обиды меня затрясло. Прошло минут пять, прежде чем напряжение и накал страстей постепенно стали спадать, однако сердце все еще разрывалось.

После ухода Сэма я поправила смявшееся и слегка спущенное платье, а потом разрыдалась как глупая девчонка, у которой отобрали любимую игрушку. Сколько времени прошло, я не знаю, но слезы все равно продолжали течь уже независимо от моего желания больше не плакать. Сразу захотелось пойти к Сэму, обнять его, помириться с ним и забыть все это как страшный сон. Конечно, мне было тяжело решиться забыть о здравом рассудке первый раз в жизни, ведь вся моя прежняя жизнь была подчинена обычному порядку вещей. И мне было обидно, что Сэм не смог меня понять.

Только я встала, чтобы привести себя в порядок, как услышала стук в дверь.

— Кто там? – твердо спросила я.

— Это Сэм. Можно войти?

— Если ты не боишься увидеть меня непричесанную и заплаканную, то можешь войти.

Сэм вошел с виноватым видом и бутылкой вина в руках. Посмотрев на меня, он, кажется, сделался еще более виноватым.

— Я пришел, как ты, наверное, уже и сама поняла, извиниться. Не возражаешь, если я побуду с тобой?

— Нет, не возражаю, а даже наоборот, я сама хотела попозже с тобой поговорить.

В тот момент, когда он зашел, мое сердце опять бешено заколотилось, и даже если бы Сэм сделал что-нибудь похуже, чем просто нагрубил мне, я все равно простила бы его столько раз, сколько потребовалось. И вот он в комнате с вином в руках и такими красивыми глазами, ангельски смотрящими на меня. Несколько часов мы болтали как всегда, несколько раз поцеловались, затем опять разговаривали, а потом я просто-напросто заснула на его мускулистой груди. Поразительно было то, что, несмотря на все его желание, руки он больше не распускал, может, я глупая, но для счастья так мало надо: просто на хмельную голову заснуть на плече у любимого человека.