Книга Стрекоза в янтаре, страница 453 – Диана Гэблдон

Когда первый из них ворвался в дверь, я отпрыгнула в глубь церкви. Было темно, я не видела лица, но узнала его голос, когда он ткнулся головой в моего жеребца и закричал:

— Боже!

— Уилли! — закричала я в ответ. — Уилли Коултер!

— О славный Иисусе! Кто это?

Я не успела ответить, как дверь широко распахнулась, ударившись о стену, и еще две черные фигуры ввалились в маленькую церковь. Испуганный этим шумным вторжением, жеребец заржал, вскинув в воздух передние копыта. Среди вновь прибывших началась паника: они-то считали, что церковь пуста, и теперь были совершенно огорошены.

Вошли еще несколько человек, и переполох усилился, теперь я отказалась от мысли успокоить лошадь. Меня оттеснили в самый конец, я втиснулась в крошечное пространство между алтарем и стеной и стала ждать, пока все само собой образуется.

И кажется, так оно и происходило — в темноте раздался голос, сразу перекрывший все остальные.

— Успокойтесь! — сказал этот человек непререкаемым тоном.

Все, кроме жеребца, повиновались, и, так как шум и гам начали стихать, конь тоже стал успокаиваться. Он забился в угол и стоял там, пофыркивая и как бы жалуясь.

— Я Маккензи из Леоха, — послышался властный голос. — Кто еще здесь?

— Джорди, Дугал, и со мной мой брат, — со вздохом облегчения произнес голос поблизости. — С нами Руперт, он ранен. О боже, а я уж подумал, что здесь сам дьявол.

— Гордон Маклеод из Ардсмуира, — произнес незнакомый мне голос.

— И Эван Камерон из Кепоха, — сказал еще один.

— Чья это лошадь?

— Моя, — осторожно ответила я, выбираясь из-за алтаря.

Звук моего голоса вызвал новый взрыв возгласов, но Дугал тут же прекратил шум, закричав:

— Тихо, будьте вы прокляты! Это ты, Клэр Фрэзер?

— Да уж не королева, — раздраженно заметила я. — Уилли Коултер тоже здесь, по крайней мере был минуту назад. Нет ли у кого кремня?

— Никакого света! — откликнулся Дугал. — Едва ли англичане пройдут мимо этого места, если они следуют за нами, но глупо самим привлекать их внимание.

— Хорошо, — произнесла я, закусив губу. — Руперт, ты можешь говорить? Скажи что-нибудь, чтобы я могла понять, где ты.

Я не знала, что смогу сделать в темноте. В такой обстановке я не могла отыскать даже свой медицинский саквояж. Но не оставлять же Руперта на полу истекать кровью!

Откуда-то напротив меня послышался очень неприятный кашель, и хриплый голос произнес:

— Я здесь, девушка.

И снова кашель.

Я пробиралась по полу, мысленно чертыхаясь. Судя по булькающему кашлю, его дела плохи — так плохи, что вряд ли поможет и моя медицинская сумка. Наклонясь и широко разведя руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь, я прошла последние несколько футов. Наткнулась на теплое тело, и большая рука схватила меня. Должно быть, Руперт. Я слышала его дыхание — тяжелое, прерывистое, с всхлипом на выдохе.

— Я здесь, — сказала я, успокаивающе поглаживая его, как мне показалось, по больному месту.

Он издал удивленный смешок и прогнулся в бедрах, прижимая к себе мою руку.

— Сделай так еще разок, девушка, и я забуду о пуле, — сказал он.

Я отдернула руку.

— Может быть, чуть попозже, — сухо произнесла я.

Я осторожно вела рукой по его телу, чтобы найти голову. Густая колючая борода подсказала мне, что цель достигнута, и я осторожно дотронулась до пульса на шее раненого. Пульс был учащенный и слабый, но все же хорошо прощупывался. На лбу пот, кожа — холодная и влажная на ощупь. Я потрогала кончик носа — он тоже был холодный.