Книга Стрекоза в янтаре, страница 263 – Диана Гэблдон

Мое сознание помутилось, сделалось хаотичным. Горе, отчаяние и страх переполняли меня, и я отчетливо ощутила запах смерти.

Мысленно взывая о помощи, я вновь услышала тот же голос, повторяющий терпеливо, но твердо: «Зови же его».

И я закричала изо всех сил:

— Джейми! Джейми!

Словно электрическая искра пронзила мой живот, и по телу прокатилась горячая волна. Мертвая хватка Раймона ослабла, чувство покоя и гармонии наполнило меня. Кровать задрожала, когда он нырнул под нее, и как раз вовремя.

— Миледи, с вами все в порядке? — осведомилась сестра Анжелика, появившаяся возле меня.

В ее сочувственном взгляде читалась готовность к худшему. Сестры знали, что я должна умереть, и дежурившей сейчас Анжелике предстояло позвать ко мне священника.

Она осторожно провела рукой по моей щеке и лбу, затем снова по щеке… Простыня лежала скомканной у моих ног, рубашка была распахнута. Руки Анжелики скользнули мне под мышки, растерянно задержались там на мгновение.

— Слава богу! — воскликнула она, давая волю слезам. — Жар прошел!

Она вновь наклонилась ко мне, желая получше удостовериться, что жар отступил не потому, что я умерла…

Я слабо улыбнулась ей:

— Скажите матери Хильдегард, что все в порядке.

Сестра кивнула, заботливо поправила на мне простыню и выбежала из палаты. Едва складки ширмы сомкнулись, Раймон вылез из-под кровати.

— Мне нужно идти, — сказал он, пощупав мой лоб. — Поправляйся, мадонна.

Несмотря на слабость, я приподнялась и схватила его за руку. Провела рукой по его предплечью, как будто что-то искала, но не могла найти. Его кожа была совершенно гладкой, без каких-либо шрамов. Он удивленно посмотрел на меня:

— Что это значит, мадонна?

Я откинулась назад, разочарованная. Я была слишком слаба и не задумывалась над своими словами:

— Я хотела проверить, если ли у вас шрам от прививки.

— Прививки?

Судя по его лицу, он совершенно не понимал, о чем идет речь.

Я уже обладала достаточным жизненным опытом, чтобы уметь читать по лицу.

— Почему вы продолжаете называть меня мадонной?

Руки мои задержались на опавшем животе, как бы боясь потревожить его зыбкую пустоту.

— Я же потеряла своего ребенка.

Он выглядел слегка удивленным.

— Я называл вас мадонной не потому, что вы были с ребенком, миледи.

Уставшие, совершенно без сил, мы ощущали себя так, будто оказались в замкнутом пространстве, где время остановилось и не существовало будущего; единственное, что там оставалось, — это истина.

— Тогда почему же?

В сущности, я не ждала от него ответа, но он ответил:

— Вокруг каждого человека существует некое поле, окружающее его подобно облаку. И каждому человеку присущ свой цвет. Ваше облако голубого цвета, такого же, как покрывало Святой Девы Марии, и такого же, как у меня.

Мягкая ткань ширмы сомкнулась за ним.

Я спала несколько суток. Не знаю, чем это было вызвано — то ли физической слабостью, то ли стремлением уйти от существующей реальности, — но я просыпалась только для того, чтобы немного поесть, и снова погружалась в забытье, словно чашка бульона у меня в желудке становилась своеобразным якорем, удерживающим меня в постели.

Несколько дней спустя я проснулась от шума голосов, звучавших над самым ухом. Чьи-то сильные руки подняли меня с кровати, и я внезапно почувствовала радость. Я продолжала бодрствовать еще какое-то время, борясь с запахом табака и дешевого вина. Наконец осознала, что меня несет на руках Хьюго, слуга Луизы де ла Тур.