Книга Стрекоза в янтаре, страница 166 – Диана Гэблдон

— Один из них? — удивилась я. — Так ты считаешь, Яков здесь может быть ни при чем?

И я с еще большим интересом стала разглядывать ноты.

— Послание адресовано Карлу, — напомнил мне Джейми. — И пришло оно из Англии, не через Рим. Фергюс выкрал его у обычного посыльного, оно хранилось в пакете с английскими печатями. Не у папского посыльного, заметь себе.

Он нахмурился и покачал головой. Он не успел побриться, и в утренних лучах солнца щетина на подбородке отливала медью.

— Пакет был вскрыт. Карл видел послание. На нем нет даты, поэтому неизвестно, как давно оно попало к нему. Ну и конечно, мы не располагаем письмами, которые Карл посылал отцу. И ни в одном из писем Якова нет ни малейшего намека на то, кем может быть автор этого послания. Не говоря уже о тех персонах в Англии, которые обещали ему поддержку.

Я поняла, куда он клонит.

— И Луиза де ла Тур лепечет что-то насчет того, что Карл обещал аннулировать ее брак и жениться на ней, как только станет королем. Так ты думаешь, это не просто пустые обещания?

— Может, и нет, — ответил он, налил из кувшина воды в тазик и ополоснул лицо, готовясь бриться.

— Тогда, возможно, Карл ведет какую-то свою игру? — заметила я, испуганная и одновременно заинтригованная подобной перспективой. — И Яков затеял весь этот маскарад, заставил сына притвориться, что тот готов повести борьбу за трон, чтобы убедить Людовика в потенциальной ценности Стюартов, в то время как…

— В то время как Карл вовсе не притворяется, — подхватил Джейми. — Да, похоже на то. Есть здесь полотенце, англичаночка?

Зажмурив глаза, он похлопал ладонью по столику. Я отодвинула бумаги, чтобы не замочить, и взяла полотенце, висевшее на спинке кровати.

Он окинул критическим взором лезвие, решил, что сойдет, подошел к моему туалетному столику и, глядя в зеркало, начал намыливать щеки.

— Почему, интересно, брить ноги и подмышки — это варварство с моей стороны, а с твоей стороны снимать щетину с лица — не варварство? — спросила я, наблюдая, как он осторожно скребет лезвием подбородок.

— Может, так оно и есть, — согласился он с улыбкой. — Но знаешь, стоит этого не сделать, и все лицо начинает чертовски чесаться.

— А ты когда-нибудь отращивал бороду? — поинтересовалась я.

— Специально — нет, — ответил он и снова улыбнулся. — Но иногда она отрастала, во время скитаний по Шотландии. Когда передо мной стоял выбор: бриться на холоде тупой бритвой или терпеть чесотку, — я выбирал чесотку.

Я рассмеялась, наблюдая, как он одним плавным движением снял мыльную пену со скулы.

— Не представляю тебя с длинной бородой.

— В следующий раз, когда нас пригласят в Версаль, англичаночка, я попрошу разрешения показать тебе королевский зоопарк. Какой-то моряк привез Людовику с Борнео удивительное животное. Называется орангутанг. Ты когда-нибудь видела?

— Да, — кивнула я. — До войны в Лондонском зоопарке жила парочка.

— Ну, тогда ты знаешь, как я выгляжу с бородой, — сказал он, улыбаясь и заканчивая бритье. — Косматый, побитый молью. Похожий на виконта Мариньи, — добавил он, — только рыжий.

Тут, словно вспомнив что-то, он сменил тему беседы и, стирая с лица остатки мыла льняным полотенцем, сказал:

— Так что теперь, англичаночка, думаю, мы должны держать под самым пристальным наблюдением каждого англичанина в Париже.