Книга Стрекоза в янтаре, страница 160 – Диана Гэблдон

— Я пришел сюда не за женой, — прервал ее Джейми. — Я пришел познакомиться с вами, матушка.

Усевшись в кабинете матушки Хильдегард, Джейми выложил на сияющий полировкой стол пачку бумаг. Бутон, не сводивший бдительного взора с незнакомца, улегся рядом, у ног хозяйки, положив морду ей на туфлю, но уши держал навострив, и верхняя губа была у него приподнята — на случай, если хозяйка призовет его на помощь.

Джейми, покосившись на него, предусмотрительно отодвинул ногу от черного принюхивающегося носа.

— Герр Герстман посоветовал мне обратиться к вам, матушка, касательно этих документов.

Он развязал толстый сверток и разгладил бумаги ладонью.

Какое-то время матушка Хильдегард рассматривала Джейми, вопросительно приподняв одну густую бровь, затем перевела взгляд на бумаги и целиком сосредоточилась на них.

— Да? — спросила она наконец, и палец ее пробежал по нотным знакам, которыми были исписаны листки, пробежал легко и трепетно, словно она слышала звуки музыки через одно лишь прикосновение к этим знакам.

Быстрое движение пальца — и листок перевернут, и перед ней уже следующий.

— Что же вам хотелось бы узнать, месье Фрэзер? — спросила она.

— Сам толком не понимаю, матушка, — ответил Джейми, весь подавшись вперед.

Прикоснувшись к черным линиям на бумаге, он слегка постучал по тому месту, где размазались чернила, — видимо, рука нетерпеливого творца перевернула лист прежде, чем они успели высохнуть.

— Но есть в этой музыке что-то странное…

Губы монахини слегка раздвинулись в некоем подобии улыбки.

— Вот как, месье Фрэзер? Однако, насколько я понимаю, — вы уж не обижайтесь, пожалуйста, — музыка для вас — это… нечто вроде замка, к которому не подобран ключ, верно?

Джейми громко расхохотался, и сестра, проходившая мимо по коридору, вздрогнула и обернулась, удивленная столь непривычными для больницы звуками. Там часто бывало шумно, но смех слышался редко.

— Вы весьма тактично охарактеризовали мои способности, матушка. И безусловно, не ошиблись. Услышав ту или иную мелодию, — его палец, куда более длинный и изящный, чем у матушки Хильдегард, постучал по пергаменту с мягким шуршащим звуком, — я не в силах отгадать, откуда она, из «Kyrie Eleison» или «La Dame fait bier», разве что по словам.

Тут настал черед матушки Хильдегард смеяться.

— Да, месье Фрэзер! — воскликнула она. — Ладно, хорошо, что вы хоть слова знаете…

Она взяла листок в руки, расправила его, и я увидела, как слегка набухло ее горло чуть выше воротника, пока она пробегала глазами ноты, словно молча, про себя, напевая их, а нога в огромном ботинке тихо отбивала такт.

Джейми сидел неподвижно, прикрыв здоровой ладонью искалеченную, и молча наблюдал за ней. Темно-синие глаза смотрели сосредоточенно, похоже, он вовсе не замечал шума, доносившегося из глубины помещения, где кричали больные, перекликались няньки и санитары и вскрикивали от ужаса и печали посетители, навещающие своих близких, а под древними каменными сводами потолка эхом отдавался лязг металлических инструментов. Ни Джейми, ни матушка Хильдегард этого не замечали.

Наконец она подняла на Джейми глаза. Они сверкали, и она вдруг сделалась похожей на молоденькую девушку.

— Кажется, вы правы, — кивнула она. — Сейчас у меня нет времени как следует поразмышлять над всем этим, — она покосилась в сторону двери, в темном проеме которой мелькнула фигура санитара, тащившего мешок с корпией, — но здесь действительно есть что-то странное.