Книга Стрекоза в янтаре, страница 115 – Диана Гэблдон

— Без даты… Неизвестен… Но ведь когда-то… она была живая.

Дышать стало нечем. Сперва мне показалось, что из-за стекла, в которое была вставлена миниатюра. Но вот к моему носу прикоснулись чем-то мягким и влажным. Я отдернула голову и проснулась, чувствуя, что подушка под щекой мокрая от слез. На плече лежала большая и теплая рука Джейми, он нежно тряс меня.

— Ш-ш-ш, девочка! Ну, тихо, тихо… Тебе просто приснился сон… Я здесь.

Повернув голову, я уткнулась носом в его обнаженное плечо. Я крепко приникла к нему, а в уши медленно входили знакомые домашние шумы, вновь возвращая к жизни, которая была моей… Моей!

— Прости, — прошептала я. — Мне снилось… снилось, что…

Он похлопал меня по спине и полез под подушку за платком.

— Знаю. Ты назвала его имя.

Голос звучал печально.

Я снова уткнулась ему в плечо. От него пахло теплом, взъерошенными со сна волосами, и этот запах смешивался со слабым ароматом свежего постельного белья.

— Прости, — повторила я.

Он фыркнул, но на смех это походило мало.

— Сказать, что я ревную тебя к этому человеку, было бы ничего не сказать. Жутко ревную. Но возражать против того, чтобы он тебе снился или чтобы ты плакала из-за него, — тут я бессилен.

Палец нежно провел по мокрому следу у меня на щеке, потом Джейми промокнул его платком.

— Так ты не возражаешь?

Он криво улыбнулся в полумраке:

— Нет. Ты ведь его любила. Разве я могу обижаться на то, что ты его оплакиваешь? К тому же меня утешает одна мысль.

Он замолк. Я протянула руку и откинула взъерошенные рыжие волосы со лба.

— Какая же?

— Что в случае чего ты и меня тоже будешь оплакивать, — еле слышно произнес он.

Я вжалась лицом в его грудь, слова звучали приглушенно.

— Я не буду оплакивать тебя, потому что не придется. Не собираюсь терять тебя, слышишь?

Тут меня осенила одна мысль, и я подняла на него глаза.

— Ты ведь не думаешь, что я хочу вернуться? Не смей так думать только потому, что я иногда вспоминаю Фрэнка!

— Нет.

Он произнес это быстро и тихо и еще крепче сжал меня в объятиях.

— Нет, — повторил он еще тише. — Мы принадлежим друг другу, ты и я, и ничто на свете не в силах нас разлучить.

Он погладил меня по волосам.

— Помнишь, как я поклялся в день нашей свадьбы?

— Да, кажется. «Плоть от плоти моей, кровь от крови…»

— И я отдаю тебе свою плоть, чтобы мы могли стать единым целым, — закончил он. — Я собираюсь сдержать эту клятву, англичаночка! И ты тоже.

Он бережно повернул меня к себе лицом, ладонь с нежностью опустилась на слегка округлившийся живот.

— Кровь от крови, — прошептал он, — и плоть от плоти. Ты носишь меня в себе, англичаночка, и ты не можешь, не в силах оставить меня, что бы ни случилось. Ты моя, вся и навсегда, хочешь ты того или нет, хочешь ты меня или нет! Моя, и никуда я тебя не отпущу.

Я положила руку поверх его ладони и сжала.

— Да… — тихо пробормотала я. — И ты меня не оставишь тоже.

— Нет. — Он улыбнулся. — Поскольку уж придется держать эту клятву до конца, до самого последнего ее слова.

Он обнял меня, склонил голову и прошептал в самое ухо в темноте, я ощущала на лице его теплое дыхание:

— И мы будем вместе, пока не разлучит нас смерть!

— Кто этот странный маленький человечек? — с любопытством спросила я Джейми.

Человек, о котором шла речь, медленно прокладывал себе дорогу среди гостей, собравшихся в главном зале особняка де Роханов. Останавливался на секунду-другую, окидывал группу гостей критическим взглядом, затем или пожимал худенькими плечиками и шел дальше, или подходил к мужчине или даме, что-то подносил им к лицу и выпаливал какую-то команду. Чем бы он там ни занимался, но, похоже, действия его очень веселили публику.