Книга Огненный крест, страница 482 – Диана Гэблдон

Дым… Ему не приснилось — пахнет дымом. Роджер надсадно закашлялся, чуть не задохнувшись. Горло пронзила жгучая боль — кажется, разошелся внутренний рубец.

— Иду, — прохрипел он. Да если бы и закричал, Кларенс его все равно не услышал бы. Стреноженный мул остался пастись на травянистом клочке земли на краю зарослей тростника.

— Кричи, — пробормотал Роджер, бросаясь на молодые стебли, чтобы пробить дорогу. — Ну… давай же, кричи…

Небо потемнело. Еще не придя в себя, охваченный паникой, он потерял чувство направления и уже сам не понимал, где находится, не говоря уж о Кларенсе.

Черт, да что происходит? Запах дыма явно усиливался. Окончательно проснувшись, Роджер понял, что́ было не так: птицы, как правило сонные в полуденный зной, хаотично летали над головой, оглашая воздух громкими бессвязными криками. Тростник беспокойно гнулся, трепеща шероховатыми листьями; в лицо пыхнуло жаром — не влажным, липким теплом, а сухим, горячим дыханием; обожгло щеку и, как ни парадоксально, по спине тут же побежали мурашки. Господи Исусе, пожар!

Роджер сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Тростник шевелился как живой, шурша сухими стеблями; стаи певчих птиц и попугайчиков взмывали в небо, словно горстка конфетти. Дым вполз в грудь и сжал легкие, не давая вздохнуть как следует.

— Кларенс! — выдавил Роджер изо всех сил. Бесполезно — шорох тростника заглушал голос; да и мул окончательно затих. Не могла же эта тупая скотина сгореть дотла? Да нет, скорее порвал веревки и убежал.

Что-то задело по ноге. Глянув вниз, Роджер успел заменить лысый чешуйчатый хвост опоссума, исчезающий в кустах. Ну, можно и туда, подумал он и нырнул в заросли цветоголовника.

Где-то рядом послышалось хрюканье; из-под куста выскочил поросенок и ломанулся налево. Странно… Свиньи, опоссумы — разве у них есть чувство направления? Мгновение Роджер колебался, затем последовал за поросенком — достаточно крупный экземпляр, поможет протоптать тропу.

А тропа, похоже, и правда была: там и сям виднелись участки голой земли, вытоптанные между пучками травы, сквозь которую драгоценными камешками мерцали дикие орхидеи. Какие хрупкие, отметил он и тут же спохватился — как можно думать о таких вещах в минуту опасности?

Дым становился все гуще. Роджер вновь закашлялся, согнувшись чуть ли не вдвое и хватаясь за горло, как будто надеялся руками удержать разрывающуюся плоть. Выпрямившись, он обнаружил, что тропа исчезла. Над тростником поползло облачко дыма, словно разнюхивая дорогу, и его охватила паника.

Роджер сжал кулаки, так что короткие ногти больно впились в ладони, заставляя себя сосредоточиться. Он медленно поворачивался, закрыв глаза, внимательно прислушиваясь, подставляя лицо в надежде почувствовать струю свежего воздуха или колебание температуры — хоть какую-то подсказку. Куда бежать?..

Все заволокло дымом; густые черные клубы низко стелились по земле, выкатывались из зарослей, душили. Теперь послышался и огонь: странный хихикающий звук, словно откуда-то из глубин ободранной гортани исходил смех.

Ивы… Там, вдалеке, едва виднеются над колышущимся тростником. Ивы растут у воды — значит, река в той стороне.

На берегу черно-красная змейка скользнула по ноге, но он даже не обратил внимания — нет времени отвлекаться на мелкие страхи, когда тебя гонит страх смерти. Роджер прошлепал на середину реки и упал на колени, как можно ниже склонившись к воде.