Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 87 – Диана Гэблдон

Амбар использовался. Собственно говоря, это был не совсем амбар — скорее огромный сарай. В дальнем углу, на большом, хорошо проветриваемом пространстве развешивали побеги табака, чтобы оборвать с них листья. Сейчас через широкие промежутки в досках виднелись лишь несколько подвешенных к стропилам пучков, едва различимых в тусклом свете звезд. На краю полки лежала стопка сухих листочков: встревоженные его приходом, они шевельнулись и зашуршали, словно приветствуя гостя. Это показалось ему забавным, и он почтительно кивнул в темноту помещения.

Уилли наткнулся на что-то, и оно с гулким стуком отскочило в сторону. Пустая бочка! Продолжая двигаться на ощупь, он насчитал еще несколько, ожидающих своего часа. Большинство были старыми, парочка — новехонькими; они пахли свежей древесиной, добавляя дополнительный оттенок к запахам сарая.

Плантацию явно возделывали — причем не Маноке. Индеец любил иногда выкурить трубку-другую, но Уильям ни разу не видел, чтобы он принимал участие в выращивании табака или сборе урожая. От него даже не пахло! Хотя стоит лишь притронуться к зеленым табачным листьям, как руки покрываются черной липкой смолой, а от поля с созревшими растениями исходит такая вонь, что даже у взрослых мужчин начинает кружиться голова.

Когда он жил здесь с лордом Джоном — сердце снова резануло острой болью, однако Уильям старался ее не замечать, — отец нанимал работников на большой соседней плантации под названием «Куропатка», располагавшейся выше по реке. Им ничего не стоило взять на себя скромные посадки «Горы Джосайи» вдобавок к огромному урожаю «Куропатки». Возможно, прежние договоренности еще в силе?

От мысли, что плантация до сих пор работает, пусть и не в полную силу, на душе потеплело; увидев полуразрушенный дом, он решил было, что это место совсем заброшено.

Подумав о доме, он обернулся. Огонек костра отражался в пустых окнах: казалось, там кто-то живет. Уильям вздохнул и медленно побрел назад.

Ему стоило невероятных усилий избегать мыслей о своем происхождении, титуле, обязанностях, о сомнительных жизненных перспективах, а теперь еще и о чертовом сыне чертова лорда, мать его, Джона. Правда, усилия эти не прошли даром, и хотя душевный покой он так и не обрел, зато сумел сосредоточиться на другой проблеме: поисках Бена.

Кто-то положил незнакомца с отрезанными ушами в могилу, помеченную именем Бенджамин Грей. Кто бы это ни был, он почти наверняка знал, что случилось с кузеном. Уильям опросил уже двадцать три ополченца, которые находились с Вашингтоном в горах Уочунг во время предполагаемой гибели Бена. Четверо из них действительно слышали о нем и считали умершим. Однако никто не видел ни тела, ни могилы, — и Уильям мог поклясться, что его собеседники не лгали.

Но… Дяде Хэлу вручили письмо с известием о смерти сына, доставленное адъютантом генерала Клинтона. Тот, в свою очередь, получил его от какого-то американского офицера. Кто же был отправителем?

«Какого дьявола ты не попросил дядю показать бумагу?» — с досадой пробормотал Уильям. Потому что думал только о себе и своей уязвленной гордости.

Хотя было бы логично начать именно с письма. Посмотреть на имя в подписи, а затем… найти американского офицера, если тот не успел схлопотать пулю, попасть в плен или умереть от сифилиса.