Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 681 – Диана Гэблдон

Уильям взял графин из рук кузины и плеснул на лицо Уэйнрайта — тот распахнул глаза. Он налил немного воды в открытый рот, но вода вытекла сбоку; вторая попытка закончилась тем же.

— А соль зачем? — с большим сомнением спросила Амаранта.

— Ее дают солдатам при тепловом ударе. — За неимением другого варианта, Уильям схватил солонку, ложкой насыпал соли на язык Уэйнрайта и попытался залить водой.

Это подействовало — во всяком случае, Уэйнрайт пришел в себя и сглотнул, — однако через несколько мгновений его сотряс новый спазм, и он все срыгнул, выплюнув соль, воду… и кровь. Крови было немного, однако вид ее встревожил Уильяма больше всего остального.

— Бренди, — быстро сказал он, сев на пятки. Это было самое популярное средство почти от всего. Возможно… Уильям заметил на полу бутылку и потянулся к ней, но едва его пальцы тронули округлое черное стекло, как раздался крик Амаранты.

— Только не этот! — Она наклонилась и выхватила из его руки бутылку. Та упала и покатилась по ковру, расплескивая последние красноватые капли запашистой субстанции. Надпись на этикетке гласила: «Кровь мучеников».

Уэйнрайт издал тихий булькающий звук, перешедший во вздох, сопровождаемый слабым урчанием расслабившегося кишечника.

В комнате воцарилась глубокая тишина, нарушаемая криками чаек вдалеке.

— Господи, — прошептал Уильям. — Корабль, наверное, уже уплыл.

Я была в саду — сеяла репу и разговаривала с пчелами, которые кружили в воздухе поодиночке и парами, влекомые неуловимым запахом раннего кизила и багрянника, — когда с дороги долетел слабый грохот повозки. Затем ветер донес безошибочно узнаваемый оклик йодлем.

— Наверное, Джон Куинси! — сказала я пчелам и, положив совок, поспешила к дому, вытирая грязные руки о фартук.

Это и в самом деле был Джон Куинси.

— Привез вам особый груз, миссис!

Сияя от восторга, он стянул брезент с повозки, и моему взору предстали возбужденные лица Жермена, Джоани и Фелисити, торчащие между ящиками и бочонками, точно кочаны капусты.

— Grand-mère! Бабуля! Бабушка!

Дети выскочили из повозки и бросились ко мне, треща наперебой. Меня тут же окружили долговязые длинноногие девочки и сладковатый душок немытых тел. Жермен с застенчивой улыбкой стоял в стороне. Когда же из-за угла дома вышел Джейми и крикнул: «Жермен!», мальчик кинулся к деду в объятия, чуть не сбив его с ног.

Джейми крякнул от удара, рассмеялся и поцеловал внука, затем посмотрел на Джона Куинси. В его взгляде отчетливо читался вопрос: Где остальные? Что случилось?

— Фергус и Марсали посылают вам сердечный привет, — заверил Джон Куинси, разгадав его. — И все у них хорошо. Они подумали, что горный воздух полезнее для здоровья детишек. Поэтому, когда я проезжал через Уилмингтон, они спросили, не возьму ли я их с собой. Повезло мне с компанией!

— Полезнее для здоровья, — повторил Джейми, по-прежнему глядя на Джона Куинси, и тот кивнул. Жермен все еще стоял, обхватив Джейми за талию и зарывшись лицом в рубашку деда. Тот похлопал мальчика по спине. — Что ж, пожалуй. Заходите и подкрепитесь с дороги. Есть свежая пахта, и девочки сварили пиво.

* * *

Жермен изменился. Конечно, все дети взрослеют с поразительной быстротой, но он за время отсутствия перескочил целую пропасть, отделявшую его от пубертатного периода, и разница между прежним и новым Жерменом была огромна. Дело не только в том, что он вырос на добрых четыре дюйма, — с его лица теперь смотрели глаза мужчины, внимательно следя за сестрами и за любой угрозой для них.