Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 558 – Диана Гэблдон

— …что, если принять во внимание ее «профессию» и тот факт, что автор наброска — один из клиентов, это наверняка происходило вечером, — закончил он за сестру. — Вы правы. Скорее всего, так и было.

Уильям кивнул на портрет, скрытый под тонкой муслиновой вуалью.

— Я почти уверен. В комнате был очаг — по крайней мере, во время моего единственного визита. И красные стены; от них даже воздух в комнате казался красноватым. Но я видел Джейн только при свете свечи. У нее за спиной, чуть выше головы, стояла свеча с медным отражателем. Свет падал на ее макушку и одну сторону лица.

Сестра удивленно приподняла брови, слегка широковатые для женщины.

— У вас отличная зрительная память, — сказала она без тени иронии. — Вы когда-нибудь пробовали рисовать — красками или карандашами?

— Нет. — Уильям немного оторопел. — Хотя в детстве у меня был учитель рисования. А что?

Брианна загадочно улыбнулась.

— Наша бабушка была художницей. Возможно, вам что-то от нее… передалось. Как и мне.

Уильям вздрогнул и покрылся мурашками, шокированный таким предположением. Наша бабушка…

— О господи, — пробормотал он.

— Я очень на нее похожа, — бросила она невзначай, открывая ему дверь. — И вы тоже. Нам обоим достался ее нос.

Фрэзер-Ридж

Я находилась в хирургической, сортируя семена и радуясь богатым запасам, когда послышался робкий стук. Входная дверь была незаперта — мы держали ее открытой, чтобы не мешать свежему воздуху свободно проникать в дом. Обычно посетители громко звали нас с порога, но сейчас до меня доносилось лишь перешептывание и шарканье ног. Я высунула голову, чтобы посмотреть, кто пришел.

К моему удивлению, на крыльце собралась приличная толпа из женщин и детей; при виде меня они заметно всполошились. Одна из женщин (вероятно, предводительница), набравшись храбрости, вышла вперед. Я узнала ее: это была миссис Макилхенни. Или Матушка Харриет, как все ее называли. Убеленная сединами, трижды вдова и мать тринадцати детей, а также бессчетного количества внуков.

— С вашего позволения, a bhana-mhaighister, — неуверенно заговорила она, — мы хотели бы поговорить с Хозяином.

— Э-э… — промямлила я, совершенно сбитая с толку. — Я… Да, конечно. Пойду скажу ему, что вы пришли. Ой… может, зайдете?

В моем голосе звучала такая же неуверенность — по той же причине. На крыльце, помимо Матушки Харриет, стояло еще пять женщин: Дорис Хэллам, Молли Адэр, Фиона Лесли, Энни Макфарленд и Грейси Макнил. Все они были женами или матерями изгнанных арендаторов, так что цель визита не вызывала сомнений. Просительницы привели с собой около двадцати отмытых до блеска ребятишек — от десятилетних девочек с аккуратно заплетенными косами до цепляющихся за юбки малышей и младенцев на руках. Запах щелочного мыла, облаком окутывающий детей, казался почти осязаемым.

Когда я вошла в кабинет, Джейми сидел за столом с пером в руке. Он глянул на тщательно закрытую дверь, из-за которой доносился шепот и шиканье.

— Это те, кто я думаю?

— Да, — кивнула я. — Пятеро из них. С детьми. Хотят с тобой поговорить.

Джейми пробурчал что-то на гэльском, устало провел руками по лицу и распрямил плечи.

— Хорошо. Впусти их.

Харриет Макилхенни вошла с высоко поднятой головой, плотно сжатыми зубами и дрожащим подбородком. Дойдя до стола, она резко остановилась и с глухим стуком бухнулась перед Джейми на колени. Ее примеру последовали остальные жены и дети, наводнившие кабинет и часть коридора за дверью. Вид у всех был растерянный, но покорный.