Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 504 – Диана Гэблдон

Жаль, не удалось уговорить Хантеров вернуться с ним, но Дотти хотя бы написала письмо своим родителям. Он дотронулся до внутреннего кармана сюртука и с удовлетворением услышал шорох бумаги.

Ветер стих, и единственным звуком теперь было тихое шипение прилива.

Мысль о письме Дотти заставила его вспомнить о дяде Хэле — не то чтобы Уильям о нем забывал. Песок под ногами и следы на берегу — длинные, изогнутые, словно ряд запятых, — вернули его к тому разговору у реки в Саванне. Об измене.

— По крайней мере, тут нет чертовых аллигаторов, — пробормотал Уильям и непроизвольно глянул через плечо, потом фыркнул и засмеялся. В череде событий он неделями не возвращался к больному вопросу насчет своего титула и теперь с некоторым удивлением понял, что примирился с собой и не хочет снова брать на себя такую ношу. Ему было все равно, кто он, но только не граф Элсмир. С этим он как-нибудь разберется — позже.

Хотя бы предложение Амаранты можно вычеркнуть. Он уверял себя, что в любом случае не принял бы его, но тот факт, что ее муж все еще жив, отметал саму мысль.

Уильям машинально сжал мокрую от дождя руку и потер пальцами ладонь, уничтожая память о поцелуе, который она оставила там, легко коснувшись его теплым кончиком языка.

Чертов Бен. Эгоистичный засранец.

Внезапно набежавшая волна обдала холодом лодыжки, пустив по телу электрический разряд, как от лейденской банки, и отступила, унося с собой песок из-под ног. Уильям попятился, сморгнул капли дождя с ресниц и заметил, что по плечам стекает вода, а рубашка намокла.

Дуновение ветра вновь донесло до него запах еды, и он покинул пляж. Его следы размыло, когда начался прилив.

Кингс-Маунтин, округ Теннесси

Апрель 1780 года

Занятие командной высоты было основой основ военной стратегии. Отец Джейми сказал это ему однажды, когда они с Муртой засиделись допоздна у очага, попивая виски и беседуя. Джейми возился в углу с собаками, надеясь остаться незамеченным и послушать.

Вскоре на него все же обратили внимание, но к тому времени мужчины уже промочили горло, и па не стал его прогонять. Джейми уютно устроился на скамье под боком у родителя, согретый огнем и теплом надежного отцовского тела. Большая ладонь, не занятая стаканом с виски, расслабленно покоилась на спине сына.

— Помнишь, как мы прятались в папоротнике на склоне холма? — вспомнил Мурта, и глаза его блеснули. — Ждали, когда начнется?

Тихий смешок, отозвавшийся в отцовской груди, защекотал Джейми ухо.

— Я помню, как ты встал помочиться, а Енох Грант тыкал тебя по заду концом своего лука и шипел, как змея, приказывая сесть обратно. Но ты, конечно, его не послушал, — без обиняков прибавил па.

Мурта недовольно хмыкнул, и Джейми осмелился спросить, что он сделал.

Последовало еще одно, более громкое «хм!», и па снова усмехнулся, на этот раз громче.

— Он повернулся и помочился на Еноха Гранта, а затем кинулся на него и от души двинул рукоятью своего кинжала.

— М-м, — сказал Мурта, явно наслаждаясь воспоминаниями.

Однако незадачливый Грант избежал более серьезных увечий, потому что именно в тот момент раздались выкрики офицеров: вражеская армия, последние два часа стоявшая на поле у Шерифмура, пришла в движение.

— Через несколько минут мы вылетели из папоротника, как рой brobhadan^[270], лучники пускали стрелы, а те из нас, у кого были мечи и щиты, кинулись на англичан, — рассказал па Джейми.