Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 464 – Диана Гэблдон

Ей в равной мере захотелось рассмеяться и ткнуть его чем-нибудь острым, однако, не имея под рукой белого флага, она ограничилась громким фырканьем.

— À vos souhaits, — раздался позади вежливый голос мистера Синнамона.

— Merci, — ответила Бри ему в тон.

Теперь уже фыркнул Уильям.

— À tes amours, — весело сказал мистер Синнамон.

После все хранили молчание, и через несколько минут они подъехали к окраине города. Конец улицы охранялся отрядом шотландских горцев, хотя сама улица находилась под защитой двух больших редутов, вырытых англичанами чуть в стороне, у реки. При виде солдат в килтах и звуках гэльского языка, на котором те переговаривались, у Брианны внутри что-то шевельнулось. На небольшом костерке кипел походный чайник; от запаха кофе и поджаренного хлеба у нее потекли слюнки. После завтрака пошло много времени, а они в спешке забыли еду, уложенную Хенрике.

Должно быть заметив ее жадный взгляд в сторону евших у костра мужчин, Уильям придвинулся к ней на лошади и пробормотал:

— Я позабочусь о том, чтобы вас накормили, как только мы доберемся до лагеря.

Брианна кивнула в знак благодарности. Теперь она не замечала в его поведении насмешки или небрежности. Уильям по-прежнему сидел в седле расслабленно и свободно держал поводья в руке, пока лейтенант Хэнсон разговаривал с командиром шотландцев, но глаза его не отрывались от солдат.

Через заставу они прошли молча. Бри кожей чувствовала взгляды солдат, и волосы у нее на голове зашевелились. Враг…

Американские осадные линии находились не более чем в четверти мили от них, а лагерь — примерно на полмили дальше, однако лейтенант Хэнсон повел их по суше вглубь, чтобы обогнуть американские редуты и французскую артиллерию, стянутую с кораблей на берег. Слава богу, орудия молчали, и тем не менее Бри отчетливо видела, как темные очертания выплывают из утреннего тумана, все еще густого здесь, у реки.

— Вы говорили о генерале Пулавском, — напомнила она, подъезжая к лейтенанту. Ей не хотелось смотреть на пушку и думать об оставленных в городе Джеме и Мэнди или о ближайших к реке домах с продырявленными стенами и обгоревшими крышами. — Вы сказали, он был на корабле?

Выехав из Саванны, лейтенант немного расслабился и с удовольствием поведал об ужасной, но благородной смерти Казимира Пулавского.

— Да, мэм. Как я упомянул, это произошло на «Осе». Когда генерала подстрелили, подчиненные, конечно, тут же принесли его назад, но было ясно, что ранение серьезное. Когда доктор Лина — он лагерный хирург, мэм, — извлек картечь, генерал Пулавский сказал, что хочет попасть на корабль. Не знаю почему…

— Потому что французы надолго не задержатся, — перебил Уильям. — Скоро сезон ураганов, и Д’Эстен нервничает. Полагаю, Пулавский тоже это понимал и не хотел застрять тут с ранением, если… то есть когда американцы снимут осаду.

Хэнсон, побледнев от ярости, повернулся в седле.

— Да вы-то что смыслите в таких делах, щеголь недоделанный?

Уильям посмотрел на него как на жужжащего комара, однако ответил достаточно вежливо:

— У меня есть глаза, сэр. Если я правильно понимаю, генерал Пулавский является — то есть являлся — командующим всей американской кавалерией. Так?

— Да, — буркнул Хэнсон сквозь стиснутые зубы. — И что с того?

Вопрос был чисто риторический, даже Бри это поняла. Уильям лишь пожал плечами.