Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 363 – Диана Гэблдон

Правда… такое же испытание выпало Иисусу! Неожиданная мысль потрясла Роджера до глубины души. Казалось, он слышит голос Джейми, спокойный и рассудительный.

Но одно дело — видеть в Христе Бога и Спасителя (памятуя обо всех остальных причитающихся Ему ипостасях). И совсем другое — с пугающей определенностью знать, что именно чувствовал Иисус из Назарета на том кресте. Одинокий. Всеми преданный, испуганный, оторванный от близких, каждой клеточкой своего существа жаждущий остаться в живых.

Теперь ты знаешь, что сказать приговоренному к смерти, сопровождая его на Голгофу!

Он сидел и грелся на солнышке, переваривая французский тост и неожиданные озарения, когда дверь типографии распахнулась.

— Comment ça va? — Выйдя из дома в компании Жермена и Джемми, Фергус удивленно приподнял бровь. Роджер торопливо убрал руку с живота.

— Прекрасно, — ответил он, вставая. — Какие планы на утро?

— Жермен пойдет разносить газеты и листовки по тавернам. — Фергус с улыбкой похлопал сына по плечу. — Если не возражаешь, Джем пойдет с ним. Без твоей помощи, mon fils, приходилось совсем туго.

Зардевшись от отцовской похвалы, Жермен выпрямил спину и поправил тяжеленную холщовую сумку, набитую экземплярами «Л’Оньон», а также пачками листовок и буклетов с объявлениями рекламного характера. В одном из них некий капитан вербовал матросов на «Выгодный и приятный рейс к берегам Мексики»; в другом содержался перечень «Многочисленных достоинств знаменитого эликсира доктора Хобарта, гарантирующего избавление от целого ряда симптомов, начиная от запора и отеков ног до воспаления…». Далее шел список воспаленных органов, но буклеты уже исчезли в недрах сумки, и Роджеру оставалось только гадать, насколько далеко распространялось могущество доктора Хобарта.

— Пап, можно мне пойти? — На плече у Джема висела сумка меньшего размера, а сам он раскраснелся от волнения и гордости (шутка ли — настоящая работа!), пытаясь держаться «как взрослый».

— Конечно! — Роджер улыбнулся сыну, с трудом удержавшись от предостережений и напутственных советов, готовых сорваться с губ.

— Bonne chance, mes braves^[181], — торжественно произнес Фергус. А потом они с Роджером стояли плечом к плечу и смотрели, как мальчишки твердым шагом удаляются по мостовой, поддерживая рукой тяжелую ношу. Джем, хотя и перерос кузена, был еще ребенком, — а вот Жермен, похоже, совершил тот непостижимый скачок, когда дети меняются буквально за ночь, превращаясь в новую версию себя. Сегодняшний Жермен еще не стал взрослым, но сквозь нежную светлую кожу уже проглядывали черты нарождающегося юноши.

Фергус не сводил взгляда с сына, пока тот не исчез за углом, а затем тяжело вздохнул.

— Рад, что он вернулся? — спросил Роджер.

— Даже не представляешь насколько, — тихо ответил Фергус. — Спасибо, что привезли его.

Роджер с улыбкой пожал плечами. Улыбнувшись в ответ, Фергус устремил взор куда-то вдаль. Роджер обернулся: дорога была пуста.

— Mon frère, когда у тебя встреча с инквизиторами?

Вряд ли Фергус употребил это зловещее слово в каком-либо ином значении, кроме буквального^[182], но Роджеру стало не по себе.

— В три часа, — ответил он. — Хочешь что-то предложить?

Окинув придирчивым взглядом его рубаху, потертый жилет и изношенные бриджи, Фергус кивнул, очевидно найдя внешность родственника вполне приемлемой для задуманного предприятия.