Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 305 – Диана Гэблдон

Затем встал, обернул накидку вокруг моих плеч и вывел на улицу. Я не чувствовала земли под ногами, не видела леса, только холодный воздух пах сосной и ложился бальзамом на мою разгоряченную кожу.

— Все в порядке, саксоночка? — прошептал он.

Я вроде бы прижалась к нему, хотя не помнила как. Я потеряла представление о том, где начинается и заканчивается мое тело: оно словно распалось на множество частей и парило в воздухе наподобие облака.

Руки Джейми слегка дрожали, когда он коснулся моего лица. От усталости, — подумала я. Такая же слабая, непрекращающаяся дрожь пробегала и по мне, от макушки до пяток, как низковольтный электрический ток.

По правде говоря, я перешла за черту усталости — такое порой случается в моменты сильного напряжения. Ты осознаешь, что телесная энергия иссякла, и все же сохраняешь сверхъестественное ощущение ясности ума и странную способность продолжать двигаться, при этом видишь все одновременно снаружи и из глубины нутра — будто плоть и мысли стали прозрачными.

— Я в порядке.

Рассмеявшись, я уткнулась лбом ему в грудь и немного подышала, чувствуя, как все части возвращаются на свои места, вновь становясь единым целым, а чары последнего часа рассеиваются.

— Джейми, — произнесла я несколько мгновений спустя, поднимая голову. — Какого цвета у меня волосы?

Абсурдный вопрос. Была глубокая ночь, и мы стояли в кромешно-черном лесу. Однако Джейми тихонько хмыкнул, приподнял мою голову за подбородок и оценивающе оглядел.

— Всех цветов земли, — ответил он и убрал волосы с лица. — Но здесь, у лица, они цвета лунного сияния, mo ghràidh.

Рэйчел проснулась мгновенно, полностью придя в себя, — вот только что ее разбудило? Она повернула голову посмотреть, проснулся ли Йен. Он не спал; его ладонь накрыла ей рот, и Рэйчел замерла. В хижине было темно, но в свете приглушенного огня она рассмотрела лицо мужа и предостерегающий взгляд.

Рэйчел моргнула один раз, и Йен с легким кивком убрал руку. Он лежал совершенно неподвижно, как и она, хотя сердце у Рэйчел колотилось так сильно, что она боялась разбудить Огги, уютно устроившегося между ними.

Стук в груди мешал уловить другие звуки, а вот Йен к чему-то прислушивался. Его длинное тело будто застыло, и вместе с тем он весь подобрался, как готовая к нападению змея. Рэйчел закрыла глаза и сосредоточилась.

Всю ночь дул ветер; время от времени по крыше стучали ягоды с большого можжевелового дерева у дома. Но этот звук Йен узнал бы…

Внезапно он шевельнулся, приподнявшись на локте; Рэйчел услышала, как муж резко втянул носом воздух, и непроизвольно сделала то же самое. Табак. В следующее мгновение Йен соскользнул с кровати и нагой прошлепал к двери.

Рэйчел с облегчением выдохнула: значит, друг. На крыльце раздались тихие голоса, затем Йен сунул голову обратно, коротко улыбнулся ей и, схватив с крышки сундука сложенное одеяло, закрыл за собой дверь.

Потревоженный движением Огги шевельнулся и засопел. Рэйчел поспешно встала, чтобы воспользоваться ночным горшком, пока сын не проснулся, — терпеливым ребенком его не назовешь.

Накинув на плечи шаль, с младенцем у груди она подкралась к окну возле двери. Оконный проем закрывала промасленная кожа, прибитая для защиты от сквозняков, так что Рэйчел ничего не увидела, но звуки с крыльца доносились хорошо.