Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 193 – Диана Гэблдон

— Сэр, мои личные дела вас не касаются, — вежливо ответил Уильям и зашагал дальше.

— Трус, — презрительно бросил Кэмпбелл ему в спину. — Трус и распутник! Проваливай отсюда, пока я не приказал тебя арестовать!

Разум подсказывал Уильяму, что не стоит принимать эти оскорбления на свой счет, поскольку за ними стоит давняя вражда между полковником и дядей Хэлом. Лучше пройти мимо, сделав вид, будто ничего не слышал.

Уильям резко обернулся, хрустнув гравием; при виде его перекошенного лица полковник побледнел и отшатнулся — к счастью, в этот момент Джон Синнамон подскочил к приятелю и схватил за руку.

— Amène-toi, imbécile! — прошипел индеец ему на ухо. — Vite!^[93]

Синнамон был на сорок фунтов тяжелее и без труда настоял на своем — правда, Уильям не слишком-то сопротивлялся. Не рискнув поворачиваться к Кэмпбеллу спиной, он медленно пятился до самых ворот, не сводя горящего взгляда с покрытого пятнами лица полковника.

— Что на тебя нашло, gonze?^[94] — поинтересовался Синнамон, как только они благополучно миновали ворота, оставив далеко позади обшитый досками особняк.

Уильям уже немного пришел в себя.

— Извини, — выдохнул он, утерев лицо рукой. — Он… Этот человек повинен в смерти… одной леди. Молодой девушки, которую я знал.

— Merde, — выругался Синнамон, бросив яростный взгляд на дом. — Джейн?

— Как… Откуда тебе известно это имя? — нахмурился Уильям. Свинцовая гиря в душе сгорела дотла и растаяла, оставив после себя обугленную дыру. Вспомнились руки — маленькие, нежные, белые, — он сложил их крест-накрест ей на груди, аккуратно обмотав черной тканью изрезанные запястья.

— Ты иногда произносишь его во сне. — Индеец невозмутимо пожал плечами. Затем поколебался и, сгорая от любопытства, спросил: — Ну как, удалось?

— Да. — Уильям сглотнул и повторил чуть тверже: — Да. Он здесь. В доме номер двенадцать по Оглторп-стрит. Идем.

* * *

Обшитый белой вагонкой дом с голубой дверью выглядел скромно, но изящно; в конце улицы, состоящей из таких же опрятных домов, располагалась маленькая церквушка из красного песчаника. Недавний ливень сшиб с огромного дерева в палисаднике последние листья, и теперь они лежали на вымощенной кирпичом дорожке, сбившись в мокрые желтые кучи. У самых ворот Синнамон сделал глубокий вдох и, пока они шли ко входу, беспрестанно озирался, украдкой подмечая каждую деталь.

Уильям решительно забарабанил в дверь кулаком, оставив без внимания медный дверной молоток в виде собачьей головы. Последовала тишина, а затем в глубине дома раздался плач младенца. Молодые люди изумленно уставились друг на друга.

— Должно быть, ребенок кухарки его светлости, — предположил Уилли с показным равнодушием. — Или горничной. В любом случае эта женщина сейчас…

Тут дверь распахнулась и на пороге возник хмурый лорд Джон, без парика и по-домашнему одетый. К груди он прижимал заходящегося в крике младенца.

— Вот черти, разбудили малютку, — сердито буркнул хозяин. — А, это ты, Уилли… Привет. Проходите в дом, нечего стоять на сквозняке. У этого дьяволенка режутся зубы — если он еще и простуду подхватит, от него совсем не будет житья. С другом познакомишь? К вашим услугам, сэр, — добавил он и, прикрыв ротик орущего малыша, приветливо кивнул Синнамону, исполняя долг гостеприимства.