Книга Написано кровью моего сердца, страница 91 – Диана Гэблдон

— Ты трус и скотина! — объявила она во весь голос. Повернувшись к мужчинам, которые держали Йена, добавила: — И вы тоже трусы и скоты, раз подчиняетесь столь бесчестному приказу!

Один из солдат фыркнул, но тут же закашлялся, перехватив свирепый взгляд Уильяма.

— Взять его! — повторил Уильям. — Живо.

И, развернувшись на каблуках, зашагал прочь. На спине мундира виднелась широкая полоса светлой дорожной пыли, в волосах торчали листья.

— Идите-ка, мисс, лучше куда подальше, — почти любезно посоветовал один из конвоиров. — Среди солдатни вам делать нечего, особенно одной.

— Никуда я не уйду, — заявила та, щурясь, словно пантера перед прыжком. — Что сделают с этим человеком?

Она указала на Йена, который уже успел отдышаться.

— Рэйчел… — заговорил было он, но его перебил солдат:

— За нападение на офицера? Наверно, дадут пять сотен плетей. Повесят вряд ли, — бесстрастно добавил он. — Его благородие вроде ж не сильно пострадал.

Рэйчел побелела еще больше, а у Йена земля ушла из под ног, и он покрепче ухватился за солдат.

— Все будет нормально, nighean, — заверил он. — Ролло! Sheas!^[25] Они правы — в лагере тебе делать нечего. Лучше иди в город, хорошо? Расскажи тетушке Клэр, что случилось, — она поговорит с лор… Ух!..

Третий солдат, возникший из ниоткуда, ударил его в живот прикладом мушкета.

— Чего разболтался, а? Заткнись! А вы… — он хмуро повернулся к Рэйчел, — вон отсюда!

Он кивнул солдатам, и те поволокли Йена за собой.

Тот выворачивался, чтобы попрощаться с Рэйчел и дать ей последние указания, но всякий раз его рывком встряхивали, не давая обернуться.

Споткнувшись в очередной раз, Йен смирился и повис у них на руках. Тетушка Клэр — последняя его надежда. Если она попросит лорда Джона замолвить за него словечко или поговорит с Уилли, а может, и с самим полковником Прескоттом… Йен поднял голову: высоко ли еще солнце? Как он помнил, британцы обычно исполняют наказания после ужина… А еще Йен помнил, как выглядит спина дядюшки Джейми…

В животе похолодело. У него шесть часов. Не более.

Он снова рискнул обернуться. Рэйчел бежала прочь, Ролло скачками несся вслед за ней.

* * *

Уильям осторожно вытирал ушибы обрывками носового платка. Лицо распухло и онемело; он бережно потрогал языком зубы — вроде все на месте, хотя парочка заметно шаталась, а щеку саднило от пореза. Ладно, не страшно. Все равно теперь Мюррею достанется сильнее.

Уильяма до сих пор трясло — не от страха, а от дикого желания придушить кого-нибудь голыми руками. В то же время он начинал понемногу себе удивляться. Какого черта он творит?!

Кое-кто из солдат, маршировавших мимо, не постеснялся посмотреть в его сторону. Уильям ответил таким злобным взглядом, что они торопливо отвернули головы — даже кожаные воротники скрипнули от натуги.

А в чем, собственно, его вина? Мюррей сам на него бросился. А Рэйчел Хантер ни с того ни с сего обозвала трусом и скотиной. Верхнюю губу защекотало — из ноздри опять потекла струйка крови, и Уильям утер ее, высморкавшись в грязный платок.

Кто-то шел к нему по дороге в сопровождении крупной собаки. Он выпрямился, запихивая платок в карман.

— Помяни дьяволицу… — пробормотал Уильям и закашлялся: горло саднило от крови.

Рэйчел Хантер вся побелела от злости. Пришла извиниться за оскорбление? Ох, вряд ли… Чепец она сдернула и держала теперь в руке — неужто хотела вовсе бросить на землю?!