Книга Написано кровью моего сердца, страница 540 – Диана Гэблдон

— Какой я, — бесстрастно повторил Джон и отвел взгляд, хотя до этого все время смотрел на меня. — Ясно. — Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

Джон был выдающимся военным и уважаемым джентльменом, происходил из благородного древнего рода. А еще он был гомосексуалистом и жил в то время, когда подобное каралось смертной казнью. Раз это известно человеку, который желает зла Джону и его семье… Я выразилась именно так, чтобы показать: Грей ходит по краю пропасти, и в любой момент Ричардсон может его столкнуть.

— Прости, Джон, — нежно сказала я и коснулась его руки. Он положил свою ладонь поверх моей, сжал и улыбнулся.

— Спасибо. — Он рассматривал кирпичную дорожку под ногами, затем поднял голову. — Неизвестно, откуда у него эта… информация? — Джон говорил спокойно, а вот под больным глазом у него дергался нерв. Хотелось прижать его пальцем, утихомирить, но я ничем не могла помочь.

— Нет. — Я посмотрела на скамейку — безутешная Фанни сидела на месте, склонив голову. Я снова перевела взгляд на Джона. Он задумался и нахмурил брови. — Еще кое-что. Невестка Хэла, молодая женщина со странным именем…

— Амарант, — вставил он и с грустью ухмыльнулся. — Только не говори, что Иезекиль Ричардсон выдумал ее ради достижения своих целей.

— Не думаю, однако он наверняка на такое способен. — Я поведала Джону то, что узнала от мистера Джеймсона. — Позавчера я сообщила об этом Уильяму. Правда, столько всего случилось, — я показала на Фанни, имея в виду происшествие с Джейн, Кэмпбеллом и многое другое, — что вряд ли он успел добраться до Сапервилля и поискать ее там. Или как раз это он имел в виду, сказав, что у него есть дело? — вдруг додумалась я.

— Бог его знает. — Он провел рукой по лицу, выпрямился. — Мне пора идти. Надо кое-что сообщить Хэлу. Нет, я… не об этом, — уточнил Джон, заметив выражение моего лица. — Хотя ему многое нужно узнать, и как можно скорее. Благослови тебя Господь, дорогая. Жди известий насчет завтра. — Он нежно поцеловал мне руку и отпустил ее.

Я смотрела Джону вслед. Ярко-красный мундир на его ровной спине заметно выделялся на фоне серых и тускло-зеленых тонов зимнего сада.

* * *

Мы похоронили Джейн холодным мрачным утром на небольшом погосте за городом. В небе висели низкие облака, с моря дул пронизывающий ветер.

Все пошли вместе с Фанни: Рэйчел с Йеном, Дженни, Фергус и Марсали, даже девочки и Жермен. Я беспокоилась, что это напомнит им о смерти Анри-Кристиана, но ведь смерть — неотъемлемая часть жизни. Ребята выглядели бледными и печальными, хотя держались спокойно. Фанни, скорее, казалась оцепеневшей, в ее маленьком тельце просто не осталось больше слез. Она тоже была бледной — бледной и напряженной.

Джон пришел в форме («Вдруг кто-то чересчур любопытный нас потревожит», — шепотом объяснил он мне). У гробовщика нашелся только стандартный гроб для взрослых, в котором покрытая саваном Джейн смотрелась куколкой бабочки — я боялась, что тело со стуком заскользит внутри. Фанни отказалась смотреть на сестру перед погребением, и я последовала ее примеру.

Самоубийце не полагался священник. Когда гроб закопали, мы молча постояли рядом; суровый ветер трепал наши волосы и одежду.

Джейми сделал глубокий вдох и подошел к изголовью могилы. Он произнес гэльскую молитву под названием «Скорбная песнь» — произнес на английском, чтобы его поняли Фанни и лорд Джон: