Книга Написано кровью моего сердца, страница 446 – Диана Гэблдон

Анри-Кристиан пропал из виду, однако, судя по грязной тряпке на пороге, ему помогли оттереть руки. Я наклонилась подобрать ее и заметила свернутый листок бумаги — без адреса, но оставленный здесь не просто так. Я забрала его с собой.

— И все же, — продолжила Марсали, едва дождавшись, пока я сяду обратно, — я думаю, если мы не сможем поехать в Ридж, то наверняка переберемся куда-то еще. На юге тоже нужны печатные станки, пусть и объемы работы не такие, как в Филадельфии.

— Например, в Чарлстоне, — нерешительно предложила я, — или Саванне. Лето там не менее жаркое, зато зимы, я думаю, более умеренные.

Марсали бросила на меня быстрый взгляд и отложила сорочку, которую она штопала, словно пришла наконец к решению.

— Погода меня не волнует, — тихо сказала она. Из-под кипы рубашек и чулок она вытащила стопку грязных бумажек и потрепанных писем. Осторожно, будто они были заразными, Марсали положила их мне на колени. — Любому печатнику сейчас подсовывают такое под дверь, — продолжила она, наблюдая за моим лицом, пока я читала первую записку. — Особенно когда ты отстаиваешь свою точку зрения. Мы долгое время оставались в стороне, но в итоге пришлось занять определенную позицию.

Ее слова звучали так просто и смиренно, что я едва не расплакалась. Слезы наворачивались и от содержания записок — на большинстве из них не значилось имен, а некоторые явно писал один и тот же человек, — из которых становилось понятно, каково это — поддерживать мятежных южан.

— Пожалуй, с британцами было хуже. — Марсали забрала письма и аккуратно сложила в стопку. — Я думала, после их ухода все наладится, но ничего подобного.

— Вряд ли все лоялисты покинули город вместе с ними, — сказала я, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Чувство было такое, будто меня ударили в живот.

— Только богачи, — цинично заметила Марсали. — Которые боялись, что их побьют, ограбят и выгонят из своих домов, когда уже не будет армии, чтобы их защитить. Однако это не значит, что у бедняков другое мнение.

— Зачем ты их хранишь? — Я подала ей часть записок двумя пальцами, как щипцами. — Я бы сразу бросила все в огонь.

— Сначала я так и делала, — ответила она, засовывая эту мерзость на дно корзины. — Только все равно не могла забыть написанное, слова крутились по ночам в голове и не давали заснуть. — Марсали выпрямила спину, пожала плечами и снова взяла шитье. — Я пожаловалась Фергусу, а он предложил хранить их и по несколько раз в день читать друг другу. — Грустная улыбка проступила на ее губах. — Так мы и делали: когда дети ложились спать, мы, сидя у огня, по очереди читали эти письма. Фергус смеялся над ними, находил ошибки в словах, критиковал за недостаток поэтичности, потом мы их сравнивали и расставляли по местам от лучшей к худшей… После чего убирали и в обнимку укладывались спать.

Марсали нежно положила руку на горку вещей, как будто на плечо Фергуса, и я улыбнулась.

— Что ж. — Откашлявшись, я протянула ей бумажку, найденную у порога. — Не знаю, пополнит ли она твою коллекцию — только что подобрала у задней двери.

Марсали удивленно подняла брови, взяла листок и повертела в руках.

— Чище, чем обычно, — сказала она. — Дорогая тряпичная бумага. Может, это просто… — Ее слова резко оборвались, как только она заглянула в письмо.