Книга Написано кровью моего сердца, страница 43 – Диана Гэблдон

— Мы схватили его в лесу близ Филадельфии. Без униформы… э-э-э… как видите, сэр. — Он резко откашлялся. — И он признал близкое родство с генерал-майором Греем. Тем самым — ответственным за резню в Паоли.

— Неужто? — Смит взял бумаги, вопросительно взглянув на Грея. — И что же он там делал?

— Там его колошматил полковник Фрэзер, сэр. Который из офицеров Моргана… Так он сказал, — уже с меньшим апломбом добавил Вудбайн.

Смит недоуменно моргнул.

— Фрэзер… Не помню такого. Значит, вы водите знакомство с полковником Фрэзером… подполковник Грей? — впервые обратился он напрямую к Джону.

Старательно выдержанная пауза говорила о многом. Впрочем, другого Грей и не ждал. Он утер, как мог, нос рукавом и расправил плечи.

— Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, сэр. Они неуместны. Мое имя, чин и полк вы уже знаете. Остальное — мое личное дело.

Смит прищурился. Глаза у него, к слову, были на удивление красивы — светло-серые, с темными бровями и ресницами, очень выразительные. Грей еще в прошлый раз заметил, когда тот пил чай у Минни.

Вудбайн кашлянул.

— Э-э-э… Полковник Фрэзер говорил, что этот человек его пленник, сэр. Но почему, не сказал, а когда я настоял на ответе… хм… ушел. Тогда мы обыскали его светлость… э-э-э… господина подполковника и обнаружили эти бумаги.

— Ушел, значит, — медленно выговорил Смит. — А вы, капрал, его отпустили?

Вудбайн подрастерял уверенность, но, не будучи трусом, набычился и хмуро посмотрел на Смита.

— Остановить его можно было лишь пулей в спину. Сэр, — резковато добавил он.

У Смита побелели ноздри. Англичанину, должно быть, непривычно командовать подобными людьми.

И жить в таких условиях тоже. Пусть мундир Смита был чистым и выглаженным, а парик — опрятным, но палатка, хоть и просторная, прошла уже немало кампаний и поистрепалась, пестря многочисленными заплатами и дырами. Что, в общем-то, даже неплохо, подумал Грей, с наслаждением прикрывая глаза, когда сквозь прореху пробился ветерок, разгоняя невыносимую духоту. Ужасно болела голова, а прохлада немного унимала мигрень.

— Хорошо, капрал, — спустя минуту заговорил Смит, так и не придумав, о чем еще спросить. — Молодцы, — запоздало добавил он.

— Благодарю, сэр. — Вудбайн замешкался, не желая упускать все веселье. — Позвольте спросить, сэр… как вы поступите с пленником?

Грей открыл глаза, с немалым интересом прислушиваясь к разговору. Оказалось, Смит глядит на него со странно хищным огоньком в глазах.

— О, что-нибудь придумаю, капрал Вудбайн, — заявил он. — Можете идти. Доброй ночи.

* * *

Смит встал и приблизился к Грею, вглядываясь ему в лицо. Тот ощущал исходящий от него мускусный запах пота.

— Вам врач нужен? — равнодушно, но без лишней враждебности спросил Смит.

— Нет, — ответил Грей. Бок болел нещадно, голова кружилась, но вряд ли врач чем-нибудь ему поможет. Тем более что после общения с Клэр он вовсе перестал доверять армейским костоломам, хотя и прежде не испытывал к ним особой приязни.

Кивнув, Смит вытащил из видавшего виды сундука две мятые оловянные чаши и глиняную бутыль — как оказалось, с яблочным сидром. Чаши он наполнил до краев, и какое-то время они с Греем сидели в тишине, потягивая напиток.

До летнего солнцестояния оставались считаные дни, и еще не стемнело, хотя снаружи доносился шум вечерней суеты. Взревел вдруг мул, его рев подхватили другие. Раздался стук колес — наверное, пушки? Грей вдохнул, раздувая ноздри: у артиллеристов свой особый запах — едкая смесь пота, черного пороха и раскаленного металла, куда более резкая, чем у пехотинцев с мушкетами. Стальная вонь навсегда въедается в одежду артиллериста, как и в его душу.