Онлайн книга «Написано кровью моего сердца»
|
Еда оказалась неплохой, хотя пекарем миссис Камберпэтч точно не стать. — С начинкой, — отметил Роджер, ловко подхватывая крошки и засовывая их в рот. — Хочешь сказать, ты не настроен идти дальше? Бак покачал головой. — Я не об этом, других вариантов все равно нет. Как ты и сказал, это единственная зацепка, даже если она никак не связана с малышом. — А еще мы можем направиться прямо на юг к стене, не тратя время на поиски человека, от которого Камберпэтч получил жетоны. — Ну да, — нерешительно согласился Бак. — И что потом? Пойдем вдоль стены, спрашивая, не видел ли кто волосатого человека? Думаешь, там таких мало? В Шотландии вроде как не жалуются на нехватку волос. — Если придется, так и поступим, — ответил Роджер. — Если этот Дж. У. Маккензи и правда бывал там, его появление наверняка вызвало пересуды. — И как, длинная та стена? — Длинная. Точнее, была такой, когда ее только построили: восемьдесят римских миль, а римская миля лишь немногим меньше английской. Не знаю, что от нее осталось, но, надеюсь, большая ее часть цела. Бак состроил гримасу. — Ну, в день можно пройти пятнадцать-двадцать миль, тут ничего сложного, идешь и идешь себе вдоль чертовой стены. За четыре дня обойдем всю. Хотя… — Бак нахмурился и откинул со лба влажную прядь волос. — Это если идти от одного конца до другого. А если мы сначала окажемся в середине? Пройдем половину, а там ничего, придется поворачивать обратно. — Он бросил на Роджера осуждающий взгляд. Роджер потер лицо рукой. Надвигался дождь, на кожу начали капать первые мелкие капли. — Обдумаю все завтра, ладно? У нас впереди долгий путь, времени составить план еще хватит. — Роджер вытряхнул из спального мешка лист репы и съел его, а мешком накрыл голову и плечи. — Хочешь укрыться или будешь спать? — Мне и так нормально. — Бак пониже натянул свою шляпу с широкими полями, съежился и придвинул пальцы ног как можно ближе к затухающему костру. Дождь тихонько стучал по холщовой ткани. Прижав колени к груди, Роджер подоткнул края мешка и, уставший и замерзший, но зато не голодный, решил утешить себя мыслями о Бри. Он думал о ней только по ночам и ждал этого момента даже больше, чем ужина. Он представил Брианну в своих объятиях: вот она устроилась вместе с ним в спальном мешке, положив голову ему на плечо, в ее волосах блестят капли дождя и отражается огонь. Теплая, надежная, она дышит, прильнув к его груди, и два сердца начинают биться в такт… — Интересно, что бы я сказал своему отцу, — вдруг проговорил Бак. — Если бы встретил его, конечно. — Из-под тени шляпы он глянул на Роджера. — А твой, он знал… в смысле, знает о тебе? Бак помешал его фантазиям, и Роджер, хоть и раздраженный, ответил: — Да. Я родился до его исчезновения. — Вот как. — Бак задумчиво покачнулся назад, но промолчал. Образ жены исчез. Роджер попытался снова представить ее: она стоит на кухне в Лаллиброхе, из кастрюлек поднимается пар, длинный прямой нос Брианны покрылся влагой, рыжие локоны прилипли к лицу… Он как будто слышал их с Брианной спор о том, стоит ли рассказывать Баку правду о его рождении. «Разве у него нет права знать? — спрашивала Брианна. — Разве ты не захотел бы о таком услышать?» «Я? Вряд ли» — ответил Роджер тогда. А вот сейчас… — Ты знаешь, кем был твой отец? — внезапно спросил Роджер. Этот вопрос уже несколько месяцев крутился у него в голове, но он не знал, вправе ли задать его. |