Книга Написано кровью моего сердца, страница 309 – Диана Гэблдон

Уильям вынул платок, такой влажный, что лицо им можно было не вытереть, а обтереть. От ручья, находившегося футах в сорока внизу, веяло прохладой, и Уильям подошел ближе, надеясь немного охладиться. Отпил теплой воды из фляжки. Хотелось напиться из ручья, но даже если он спустится к воде по крутому склону, обратно ему придется неуклюже карабкаться, да и кузнеца так можно упустить.

— Er spricht Deutsch. Er gehört! — прошипел кто-то.

«Он говорит по-немецки. Он слышал!» Гренадеры время от времени разговаривали друг с другом, Уильям не обращал на них внимания, но эти слова расслышал и обернулся посмотреть, о ком говорят солдаты. Рядом с ним вдруг оказались двое гренадеров. Один из них нервно усмехнулся, и Уильям замер.

Еще двое стали между ним и отрядом.

— Что такое, что вы делаете? — резко спросил Уильям.

Дюжий гренадер сделал постное лицо и ответил:

— Verzeihung. Ihr seid hier falsch.

Что значит — он оказался в неправильном месте?.. Но прежде чем Уильям успел что-либо сказать, гренадеры накинулись на него. Он толкался, пинался, брыкался, но ему заломили руки за спину, а дюжий гренадер повторил «прости» и с тем же постным выражением лица ударил по голове камнем.

Сознание Уильям потерял только после того, как упал на дно ущелья.

* * *

Здесь чертовски много сражаются — вот и все, что мог сказать Йен об этой битве. Солдаты — американцы в основном — много двигались, и стоило лишь им столкнуться с «красными мундирами», как тут же завязывалась яростная схватка. Но местность была неровной, и войскам редко удавалось сойтись в бою большим количеством.

Йен объехал стороной несколько отрядов английской пехоты, залегших в засаду; за этим авангардом обнаружилось довольно много англичан, а над ними реяло несколько полковых знамен. Если подобраться ближе и попробовать рассмотреть их, то, быть может, получится узнать, кто командует англичанами…

Левая рука ныла, и Йен отрешенно потер ее. Рана от топора зажила, хотя бугрящийся шрам еще болел, когда его касались. Рука действовала еще не в полную силу, и после выстрела в индейцев мышцы дрожали и подергивались, а где-то у самой кости возникло жжение.

— Лучше больше так не делать, — шепнул Йен Ролло — и лишь тогда вспомнил, что пса здесь нет.

Однако рядом с ним все-таки был разведчик-индеец. Буквально в двадцати ярдах от Йена сидел на невысокой тощей лошаденке и задумчиво смотрел на него воин из племени абенаки: выбритую голову от виска до виска украшает черная полоса, в ушах покачиваются длинные серьги из ракушек.

Поглядывая на него, Йен развернул лошадь в поисках укрытия. Основная часть английского войска расположилась на открытом лугу ярдах в двухстах отсюда, но невдалеке виднелись заросли орешника и тополиная роща, а в полумиле за спиной Йена — большое ущелье. Оно может стать ловушкой, но если он доберется туда раньше, то попробует там спрятаться.

Йен резко пришпорил кобылу, и та сорвалась в галоп. У густого кустарника Йен заставил ее свернуть влево — вовремя: мимо пролетело что-то тяжелое и упало в кусты. Копье? Томагавк? Не важно. Главное, что тот, кто его бросил, остался без него. Йен обернулся. Из рощи на другой стороне выехал еще один абенаки и с громким криком поскакал наперерез, а ему ответили такие же — охотничьи — крики. Индейцы увидели добычу.