Книга Написано кровью моего сердца, страница 300 – Диана Гэблдон

— Гораций Уилкинсон, мэм, — пробормотал юноша и неловко наклонил голову — единственный знак вежливости, на который он оказался способен, поддерживая товарища.

— Очень приятно. Гораций, я поддержу твоего друга, а ты напои его разбавленным бренди. — Я кивнула на заменявший мне стол ящик, где стояли коричневая бутыль с надписью «Яд», фляжка с водой и деревянные чашки. — А когда он напьется, пусть закусит зубами кожаный ремешок.

Я дала выпить и Горацию, хотя чашек было всего две и одна принадлежала мне. Лиф платья пропитался потом и прилип к коже, словно пленка к скорлупе яйца, пот тек и по ногам; приходилось постоянно пить воду, и мне не хотелось делить чашку с солдатами, которые редко чистят зубы. Наверное, надо было дать ему глотнуть прямо из бутылки бренди — кто-то ведь должен зажимать артерию на руке Билли Адамса, пока я ее зашиваю, а Гораций Уилкинсон пока на это явно не способен.

— Не мог бы ты… — обратилась я к нему, держа в свободной руке скальпель и иглу с шовной нитью. Для юного Уилкинсона это оказалось слишком: закатив глаза, он осел на гравий.

— Он ранен? — раздался из-за моей спины голос Денни Хантера.

Он тоже был необычайно бледен и растрепан.

— В обмороке. Не мог бы ты…

— Недоумки! — буркнул он, бледный от гнева, как я теперь поняла. — А еще полковые хирурги! Да четверть из них никогда не видели раненного в бою человека! А у тех, кто видел, единственное лечение — ампутация! Цирюльники и то справились бы лучше!

— Они могут остановить кровотечение? — спросила я, кладя руку Денни на плечо Билли.

Денни машинально прижал большим пальцем плечевую артерию, и кровотечение, возобновившееся, когда я убрала руку, снова прекратилось.

— Спасибо, — поблагодарила я его.

— Нет, не могут. Хотя большинство из них умеют это, но они кичатся своим положением и принадлежностью к определенному полку. Раненый может умереть от кровопотери лишь оттого, что он из другого полка, а его хирург занят другим пациентом!

— Возмутительно, — пробормотала я и сунула в рот Билли кожаный ремешок. — Прикуси его, рядовой.

Билли вцепился в него зубами и замычал, когда я надрезала его руку, чтобы добраться до поврежденной артерии. Надеюсь, от шока он не так остро ощущает боль.

— У нас нет выбора, — сказала я, глянув на обрамлявшие двор деревья. В их тени Дотти ухаживала за пострадавшими от солнечного удара: поила и обливала из ведра, когда хватало воды и времени. Рэйчел занималась ранениями в голову и живот и теми тяжелоранеными, кому не требовалась ампутация или наложение лубка. Правда, в большинстве случаев она могла лишь утешить умирающих. Хорошая, уравновешенная девушка, зимой в Вэлли-Фордж она повидала немало умирающих и не уклонялась от своих обязанностей.

— Придется позволить им делать то, что они могут. — Я подбородком указала на церковь — руки были заняты раной рядового Адамса. — Мы ведь все равно не сможем переубедить их, будь они неладны.

Я перетянула артерию, и Денни отпустил руку Билли.

— Да уж, — вздохнул Денни и отер лицо о плечо. — Я просто хотел высказаться там, где это не причинит вреда. А еще мне нужна мазь из горечавки, кажется, я видел у тебя две баночки.

Я криво усмехнулась.

— Конечно, бери. Этот засранец Леки недавно прислал санитара, хотел забрать мой запас повязок и корпии. А тебе, кстати, не надо?