Книга Написано кровью моего сердца, страница 282 – Диана Гэблдон

Однако о Джоне я тоже заботилась. Потрясение от последних событий не дало мне их хорошенько обдумать. Мне — но не Джейми. Однако теперь, когда я пришла в себя и дела меня не отвлекают, мой ум работал с неуютной быстротой.

— Помнишь капитана Андре? — спросила я. — Джона Андре? Он был в Мисчианце.

— В последние дни я кое-что утратил, но моя память и ум все еще при мне, — грубовато ответил Грей. — Конечно, я его знаю. Очень общительный и талантливый юноша, в Филадельфии его всюду приглашали. Он в штабе генерала Клинтона.

— А ты знаешь, что он шпион?

Сердцебиение отзывалось эхом в ушах, а корсет внезапно стал слишком тесен. Уж не делаю ли я что-то необратимо ужасное?

Грей озадаченно моргнул.

— Нет. С чего ты взяла? И зачем сказала об этом?

— Потому что его поймают на шпионаже через год-другой. В тылу американской армии, в гражданской одежде, с компрометирующими документами. Американцы его повесят.

Слова будто повисли между нами, почти видимые, словно нарисованные дымом. Джон ошеломленно открыл рот, потом закрыл.

А лагерь жил своей жизнью: разговоры, крики, фырканье и ржание лошадей и мулов, отдаленный барабанный бой… Рядом кто-то играл на дудочке, все время обрывая мелодию на одной и той же высокой ноте. Скрежет металла об оселок — кто-то в последний раз остервенело точил оружие. Жужжание мух, что хищно вились над нами. Две мухи сели на лоб Джона, и он раздраженно отмахнулся. Жермен оставил баночку с отпугивающей насекомых мазью на кровати, и я взяла ее.

— Нет, — резко сказал Джон и забрал ее у меня. — Я могу… не трогай меня, пожалуйста.

Дрожащими руками он с трудом открыл баночку, но я не стала помогать ему. Невзирая на царящую в палатке духоту, я похолодела до кончиков пальцев.

Джон сдался лично Джейми. Именно Джейми должен передать его генералу Вашингтону. Ему придется это сделать — слишком многие видели, как Джон сдавался, слишком многие уже знают, кто он такой.

Джон ухитрился лежа зачерпнуть пальцем ментоловую мазь и размазать ее по лицу и шее.

— У тебя с собой ничего не было, — со слабой надеждой заявила я. — Компрометирующих документов, я имею в виду.

— У меня в кармане был патент на офицерский чин, когда недалеко от Филадельфии меня нашли ополченцы, — отрешенно, будто это ничего не значило, возразил Джон и быстро нанес мазь на руки. — Это не свидетельство шпионажа, зато доказательство того, что я английский офицер — в гражданской одежде и в тылу американской армии. Ни слова больше, дорогая, это опасно.

Он закрыл баночку и вернул ее мне.

— Тебе лучше уйти. Тебя не должны застать наедине со мной.

— Бабушка? — Жермен откинул полог палатки; лицо его было красным, будто свекла. — Бабушка! Идем быстрее! Papa сказал, что ты нужна Grand-père!

Он ушел, а я торопливо собрала свои вещи и обвешалась сумками и ящичками. Уже почти у выхода я обернулась и спросила:

— Хотелось бы знать, а ты ему небезразличен?

Джон закрыл здоровый глаз и на миг поджал губы.

— Надеюсь, нет.

* * *

Я спешила за Жерменом; из перекинутой через плечо сумки доносилось бульканье настоев, под мышкой был зажат ящичек с инструментами и шовными нитями, свободная рука тянула за поводья Кларенса, а в голове царил такой сумбур, что я не осознавала, куда иду.

Кажется, Джону было известно то, о чем я ему рассказала. Кроме разве что дальнейшей судьбы капитана Андре. Печально, однако сейчас не это важно.