Книга Написано кровью моего сердца, страница 270 – Диана Гэблдон

Просыпающийся в отдалении лагерь гудел, словно цикады в ветвях дерева у реки, — слишком громко, чтобы сосредоточиться на мыслях, и вместе с тем стоит лишь привыкнуть к этому шуму, как сразу перестаешь его замечать. «Пусть никто не спит». Женщины и дети, скорее всего, спят. Шлюхи наверняка нет. Только не сегодня.

При мысли о них Йен ощутил подергивание в паху, но тут же забыл об этом. Подумал о Рэйчел — и тоже неохотно постарался забыть о ней.

Он открыл сделанную из ивовой коры коробочку, в которой хранился олений жир, и медленно и сосредоточенно намазал им лицо, грудь и плечи. Обычно он при этом мысленно разговаривал с духами земли и с личными святыми, Михаилом и Брайд. Но сейчас не они владели его мыслями: Йен до сих пор краешком сознания думал о Брианне и сильно ощущал присутствие отца, что сбивало с толку.

Было бы неуважительно отбросить в сторону мысли об отце. Йен перестал натираться жиром и закрыл глаза, пытаясь понять — быть может, отец хочет что-то ему сказать?

— Надеюсь, ты не принес мне весть о моей смерти? — вслух произнес Йен. — Потому что я не собираюсь умирать, по крайней мере, до тех пор, пока не возлягу с Рэйчел.

— Что ж, достойная цель, — с иронией произнес голос дяди Джейми, и Йен распахнул глаза.

Дядя стоял в одной рубашке среди колышущихся ветвей плакучей ивы.

— Почему ты не в мундире, дядя? — спросил Йен, хотя его сердце билось, словно у испуганного мышонка. — Генералу Вашингтону это не понравится.

Вашингтон — ярый приверженец мундира. В его понимании офицеры обязаны быть одеты должным образом в любое время суток. Он говорил, что Континентальную армию не воспримут всерьез, если ее солдаты выйдут на поле боя, выглядя и ведя себя словно вооруженный сброд.

— Прости, что помешал, Йен, — отойдя от ивы, сказал дядя Джейми. Луна уже почти села, и дядя с голыми ногами и в белой рубахе походил на призрака. — С кем ты разговаривал?

— С отцом. Он был… в моей голове, понимаешь? То есть я часто о нем думаю, но не часто ощущаю его со мной. Вот я и подумал, будто он пришел сказать, что я умру сегодня.

Джейми кивнул, ничуть не удивляясь.

— Вряд ли это так. Наносишь свою раскраску, да? Готовишься, я хочу сказать.

— Ну да, как раз собирался. Не хочешь… — Йен докончил фразу жестом, но Джейми и так все понял.

— Хотелось бы. Но если я появлюсь перед войском в мундире и в боевой раскраске, генерал Вашингтон подвесит меня за большие пальцы ног и высечет.

Йен насмешливо фыркнул, зачерпнул двумя пальцами красную охру и принялся втирать ее в грудь.

— А что ты здесь делаешь, да еще в одной рубашке?

— Моюсь, — ответил Джейми тоном, предполагающим, что это не все. — И… разговариваю с мертвыми.

— Хм. А с кем именно?

— С дядей Дугалом и Муртагом, моим крестным. Именно их двоих мне хотелось бы видеть рядом с собой в битве. — Джейми пожал плечами. — Перед боем я всегда стараюсь улучить минутку и уединиться. Помыться, немного помолиться… и спросить, пойдут ли они со мной в битву.

Йена это заинтересовало. Он не встречал их — они оба умерли в битве при Каллодене, — но много слышал о них.

— Они были хорошими воинами, — сказал Йен. — А моего отца ты тоже просишь? Ну, пойти с тобой? Может, поэтому он сейчас рядом?

Удивленный Джейми резко повернулся к Йену. Затем расслабился и покачал головой.