Книга Написано кровью моего сердца, страница 243 – Диана Гэблдон

Джейн вроде бы не улыбалась, но на ее щеке появилась ямочка.

— Взамен, — тверже повторил Уильям, — вы будете присматривать за моим слугой и конюхом и лечить их. Помимо этого ты станешь моей прачкой.

— Твоей прачкой?! — Ямочка на щеке тут же сгладилась, и Джейн с неприкрытым изумлением воззрилась на Уильяма.

— Прачкой. — Он знал, какое предложение она ожидала получить, и удивился, что не сделал этого, но так уж вышло. Он просто не смог. Не сейчас, когда в его памяти еще свежи воспоминания о Рэйчел и Анне Эндикотт. Не сейчас, когда его гнев питают мысли о том, что он не заслуживает иной женщины, кроме шлюхи.

— Но я не умею стирать!

— Ничего сложного: белье отмываешь от грязи, подштанники крахмалить не нужно. Вот и все. Нетрудно, правда?

— Но… но… Понадобится… м-м-м… котел! Вилок, валик, то, чем перемешивать… И мыло! У меня нет мыла!

А вот об этом он не подумал… Уильям сунул руку в карман — пусто, затем в другой — и нашел там гинею, двухпенсовик и флорин.

— Купи все, что нужно. — Он отдал Джейн гинею.

С непроницаемым лицом девушка смотрела на золотую монету в своей ладони. Открыла было рот и тут же его закрыла.

— В чем дело? — нетерпеливо спросил Уильям.

— Она ни нает как, — ответил чей-то тихий голос.

Уильям обернулся. За его спиной стояла Фанни и смотрела на него из-под чепца, на ее щеках розовели отсветы заката.

— Что ты сказала?

Фанни поджала губы, ее щеки покраснели, но она упорно повторила:

— Она ни нает как.

Джейн шагнула к Фанни, обняла ее за плечи и посмотрела на Уильяма.

— У моей сестры неправильный язык, — пояснила она, прежде чем он успел что-нибудь сказать. — Поэтому она боится хирургов. Думает, они отрежут ей язык.

Уильям глубоко и медленно вздохнул.

— Понятно. А мне она сказала «Она не знает как»? Я так понимаю, она тебя имеет в виду? И что же ты, скажи на милость, не знаешь?

— Теньки, — уставившись в землю, прошептала Фанни.

— Деньги? — Уильям посмотрел на Джейн. — Ты не знаешь, как…

— У меня никогда не было денег! — взорвалась Джейн и швырнула гинею к его ногам. — Я знаю названия денег, но не знаю, что можно на них купить, кроме… кроме того, что покупают в борделе! Мое влагалище стоит шесть шиллингов, понял? Рот — три шиллинга, а зад — фунт. Но если кто-нибудь дал бы мне три шиллинга, я б не знала, что смогу на них купить — булку хлеба или лошадь! Я никогда ничего не покупала!

— Ты… ты хочешь сказать… — Уильям был так ошарашен, что не мог сложить слова в предложение. — Но тебе ведь платили? Ты же говорила…

— Я с десяти лет в борделе! — Джейн сжала кулаки, костяшки ее пальцев заострились. — Я никогда не видела свою плату! Миссис Эббот говорит, что тратит эти деньги на мою — нашу — еду и одежду. Я не видела из оплаты ни пенни, не говоря уж о том, чтобы тратить их! А теперь ты даешь мне… это. — Она наступила на гинею, вдавила ее в землю. — И говоришь, чтобы я купила котел. Но где? Как? У кого?

Ее голос дрожал, лицо разрумянилось сильнее, чем от лучей заходящего солнца. Джейн злилась, но казалось, она вот-вот заплачет. Уильяму хотелось обнять ее и успокоить, но он опасался остаться без пальца.

— Сколько лет Фанни? — вместо этого спросил он.

Тяжело дыша, Джейн подняла голову.

— Фанни? — с отсутствующим видом переспросила она.

— Мне о-дин-на-сать, — ответила Фанни. — Не твонь ее!