Книга Написано кровью моего сердца, страница 203 – Диана Гэблдон

Дотти нахмурилась.

— Ему это не понравилось, — призналась она. — Хотя он знал, что мы с повстанцами — я недавно ему об этом рассказала. — Выражение ее лица смягчилось. — Но он мой брат. Он не откажется от меня.

Йена интересовало, придерживается ли того же мнения ее отец, но он не стал спрашивать. Дотти и словом не упомянула герцога, а Йена не волновали неурядицы в ее семействе. Он был поглощен мыслями о предстоящей битве и о том, что нужно сделать прямо сейчас. Йен поймал взгляд Рэйчел и улыбнулся. Рэйчел одарила его ответной улыбкой, и тревожное выражение сошло с ее лица.

У него тоже имелись неприятности, тревоги и волнения, но в глубине души хранилась любовь Рэйчел и ее слова, сверкающие, словно золотая монета на дне заболоченного колодца: «Мы поженимся».

Джейми по пути объяснил мне, что найти английскую армию нетрудно — трудно будет незаметно подобраться к ней с боевой техникой.

— У них несколько сотен повозок и куча лоялистов, которые в Филадельфии не чувствуют себя в безопасности, — сказал Джейми. — Клинтон не может одновременно защищать их и сражаться. Ему приходится спешить изо всех сил — значит, он должен выбирать кратчайший путь.

— Вряд ли он сможет идти быстро напрямик, — согласилась я. — Вы — я имею в виду и генерала Вашингтона тоже — знаете, насколько велика его армия?

Джейми отмахнулся шляпой от огромного слепня.

— Десять тысяч солдат. Или больше. Фергус и Жермен видели, как они покидали город, но трудно судить о количестве, когда солдаты стекаются со всех улиц.

— А… у нас сколько человек?

Слова «у нас» отозвались странным ощущением в нижней части тела. Нечто среднее между опасением, от которого собаке захотелось бы поджать хвост, и волнением, на удивление близким к сексуальному. Я и раньше испытывала возбуждение от близости войны, но это было слишком давно.

— Меньше, чем англичан. Однако мы не узнаем, насколько меньше, пока не соберется ополчение. И да поможет нам Господь, если мы выясним это слишком поздно!

Он отвел взгляд, явно размышляя, рассказывать ли дальше. Молча пожал плечами, поерзал в седле и надел шляпу.

Широкие поля моей соломенной шляпки мешали смотреть в лицо Джейми, и я запрокинула голову.

— Ну? Ты хотел о чем-то меня спросить?

— Хм-м. Ну да, хотел… но потом осознал, что если бы в ближайшие дни что-то произошло и ты об этом знала, то сказала бы мне.

— Так и есть.

Стоит ли мне жалеть о том, что я знаю так мало? Судя по тем событиям, чей финал, казалось, был мне известен, я знала недостаточно. Внезапно вспомнился Фрэнк… и Черный Джек Рэндолл. Я вцепилась в поводья, и моя кобыла с удивленным фырканьем затрясла головой.

Джейми тоже удивился и принялся оглядываться, но я помахала ему рукой и наклонилась, чтобы в знак извинения похлопать лошадь по шее.

— Слепень, — пояснила я.

Сердце мое стучало так сильно, что чуть ли не поднимало корсет, и я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Я не собиралась рассказывать Джейми о своих мыслях, но отбросить их не удавалось.

Я была уверена, что Джек Рэндолл является прапрапрапрадедом Фрэнка. Так было указано в генеалогической таблице, которую Фрэнк не раз мне показывал. В сущности, он и в самом деле был предком Фрэнка — но лишь на бумаге. Род Фрэнка пошел от младшего брата Джека, который умер раньше, чем успел жениться на беременной от него любовнице. По просьбе брата Джек женился на Мэри Хоукинс и дал имя ее ребенку.