Книга Написано кровью моего сердца, страница 154 – Диана Гэблдон

На уровне третьего этажа она остановилась возле узкого окошка, откуда прекрасно просматривался дом. Лежать на камнях оказалось довольно холодно, но куртка толстая, не замерзнет. Брианна вытащила шоколадный батончик и принялась ждать.

Днем она позвонила начальству и взяла на неделю отпуск по семейным обстоятельствам. Все уже знали, что случилось ночью на дамбе, поэтому возражать, конечно же, никто не стал — разве что пришлось выслушать поток сожалений и вопросов, от ответов на которые она вежливо уклонилась, сославшись на тайну следствия.

Что до самой полиции… от них может быть толк. Джем рассказал им про человека на дамбе, значит, его будут искать. Брианне, хоть и с неохотой, пришлось рассказать и про Роба Кэмерона. О том, как он ворвался к ней ночью и пытался изнасиловать. Мэнди все равно бы проболталась. Брианна списала все на то, что Роб якобы был очень недоволен начальником-женщиной и не раз приставал к ней на работе. Хотя, конечно же, похищение ребенка это мало оправдывало.

Впрочем, кое-что — например, историю про тайник и побег Кэмерона — она утаила. Просто сказала, что ударила его: сперва ящиком для писем, потом крикетной битой, — и он сбежал. А она вместе с Мэнди пошла искать Джема… это ведь важнее звонков в полицию. Полицейские, конечно же, с ней не согласились, но они были британцами и потому свое недовольство не стали выражать вслух.

Брианна заявила, что Кэмерон якобы рассказал ей, где Джем. Если полицейские его все-таки поймают, вряд ли он сможет доказать обратное. А она очень надеялась, что его поймают. Да, это вызовет некоторые сложности, но будет гораздо легче, знай она, что этот псих не бродит на свободе с ее ружьем. Или отсиживается в ее же доме.

Она зарылась рукой в карман, для успокоения перебирая дюжину патронов.

Целитель прибыл после обеда. Невысокий и отнюдь не худощавый, он походил фигурой на борца сумо — плечи, невзирая на рост, почти так же широки, как и у Роджера. Он не представился, только вежливо кивнул миссис Макларен, окинул одним цепким взглядом комнату и сосредоточился на Баке, который к тому времени погрузился в беспокойный сон, не проснувшись даже от суеты из-за прихода целителя.

— Он говорит, сердце… — неловко начал Роджер.

Мужчина косо взглянул на него и взмахнул рукой, обрывая на полуслове. Он уставился на Бака. Все Макларены затаили дыхание в ожидании сказочного зрелища.

Целитель же кивнул самому себе, снял пальто и закатал рукава, обнажая загорелые мускулистые предплечья.

— Что ж… — Он сел на кровать и положил Баку руку на грудь. — Давайте-ка…

Лицо у него вдруг побелело, и он вздрогнул, словно бы ужаленный током. Тряхнул головой и распахнул Баку рубашку, кладя ему на грудь обе руки.

— Иисусе, — прошептал он. — Cognosco te!

У Роджера каждый волосок на теле встал дыбом, как при грозе. Мужчина говорил на латыни, и сказал он: «Знаю тебя!»

* * *

Макларены наблюдали за работой целителя с величайшим уважением, но без особого страха. Роджер же, немного смысливший благодаря Клэр в психологии исцеления, очень впечатлился. И, надо признать, изрядно испугался.

Целитель долго стоял неподвижно, держа руки у Бака на груди и запрокинув голову. Лицо его было очень сосредоточенным, словно он прислушивался к чему-то далекому. Потом забормотал под нос — Роджер узнал латинскую «Патер ностер», хотя, судя по благоговейному восторгу Макларенов, тот с тем же успехом мог нести любую абракадабру. Потом, не убирая рук, принялся выстукивать толстым указательным пальцем, будто бы по клавише фортепиано, медленный ровный ритм.