Книга Эхо прошлого, страница 63 – Диана Гэблдон

Вторая, и самая важная причина, которая вынуждает меня отбыть в Шотландию, — это твой кузен Йен. Много лет назад я поклялся его матушке памятью нашей собственной матери, что привезу его домой. Именно это я и собираюсь сделать, хотя мужчина, которого я верну в Лаллиброх, совсем не тот парнишка, что его покинул. Один Господь знает, что они дадут друг другу — Йен и Лаллиброх, — ведь у Бога весьма своеобразное чувство юмора. Но если Йену суждено вернуться, то сейчас самое время.

Снег тает, вода капает с карниза весь день, а к утру сосульки свисают с крыши хижины почти до земли. Через несколько недель дороги расчистятся и по ним можно будет проехать. Довольно странно просить вас помолиться о благополучном исходе путешествия, которое давно завершится (хорошо или плохо) к тому времени, как вы о нем узнаете, но тем не менее я прошу об этом. Передай Роджеру Маку: я думаю, Бог не принимает в расчет время. И поцелуй за меня детей.

Твой любящий отец,

Дж. Ф.»

Роджер слегка откинулся назад, приподняв брови, и посмотрел на Брианну.

— Французские связи, как ты думаешь?

— Что? — Она нахмурилась, глядя через его плечо на письмо, туда, куда Роджер показывал пальцем. — Там, где он пишет о своих друзьях в Эдинбурге?

— Да. Разве большинство его тамошних знакомых не были контрабандистами?

— Так говорила мама.

— Вот к чему упоминание о виселице. А откуда чаще всего доставляли контрабанду?

У Бри екнуло сердце.

— Шутишь! Думаешь, он будет якшаться с французскими контрабандистами?

— Ну, не обязательно именно с ними, наверняка он знавал немало мятежников, воров и проституток. — Роджер коротко улыбнулся, но потом вновь посерьезнел. — Я рассказал ему о революции все, что знал. Конечно, не очень подробно, я ведь не изучал тот период в деталях, но упомянул, какую важную роль сыграет для американцев Франция. Просто я думаю…

Роджер смущенно помолчал, затем посмотрел на Бри.

— Он собирается в Шотландию не для того, чтобы избежать сражения. Он довольно ясно дал это понять.

— Думаешь, он будет искать политические связи? — медленно спросила она. — Не просто схватит печатный станок, сбросит Йена в Лаллиброхе и унесется обратно в Америку?

От этой мысли у Брианны полегчало на сердце. Образ родителей, плетущих интриги в Эдинбурге и Париже, пугал куда меньше, чем когда она представляла их посреди взрывов и сражений. И Бри знала, что, где бы они ни были, они были там вместе. Куда бы ни отправился отец, мать будет рядом.

Роджер пожал плечами:

— А вот он еще упомянул мимоходом, что он таков, каким его создал Бог. Ты знаешь, что он имел в виду?

— Воин, — тихо ответила она, придвинулась к Роджеру и положила руку ему на плечо, как будто боялась, что он внезапно исчезнет. — Он говорил мне, что всегда был воином. Он редко вступал в сражение, но знал, что рожден именно для этого.

— Да, правда, — произнес Роджер так же тихо. — Но он уже не тот молодой лэрд, который взял свой палаш и повел тридцать арендаторов в заведомо обреченный на поражение бой, а потом вернул их домой. Теперь он знает гораздо больше о том, на что способен человек в одиночку. Думаю, именно так он и поступит.

— Я тоже так думаю.

У нее перехватило горло, и не только от страха, но и от гордости. Роджер накрыл ее руку своей, ласково сжал.