Книга Эхо прошлого, страница 610 – Диана Гэблдон

— И собаке. — Она покосилась на Ролло, который извивался на траве, чтобы почесать спину. — А еще, наверное, дядюшке и тетушке, Фергусу и его жене? Кажется, у тебя много друзей. — В легкой тревоге Рэйчел вдруг подалась к нему. — Рука сильно болит?

— Терпимо.

Улыбнувшись, Йен пожал здоровым плечом. Левая рука болела адски, но с перевязью было чуть легче. Топор раскроил плоть и сломал кости. Тетушка сказала, повезло еще, что сухожилия уцелели. А мышцы заживут, и кости срастутся…

Ролло, например, уже совсем оправился от огнестрельной раны и, пачкая нос в траве, угрем скользил по кустам.

Рэйчел вздохнула и наградила Йена строгим взглядом из-под темных бровей.

— Ты думаешь о чем-то грустном. И я хотела бы, чтобы ты делился со мной своими мыслями. Так что не так?

Все не так, а дальше будет только хуже… Только как ей об этом сказать?..

Однако промолчать Йен не мог.

— Кажется, мир летит в тартарары, — выпалил он. — И ты одна остаешься собой. Ты единственное… единственное, что держит меня на земле.

— Правда? — Глаза у нее потеплели.

— Сама знаешь, — грубовато ответил он и отвел взгляд. Сердце колотилось. Вот и все, подумал он вдруг со смесью тревоги и восторга. Он начал говорить, не в силах удержать в себе слова, и ему было все равно, что будет дальше.

— Я знаю, кто я такой, — чуть неловко, но вполне решительно сказал Йен. — И ради тебя готов стать квакером. Но в душе понимаю, что это не для меня. Не мой путь. А ты бы не хотела, чтобы я шел наперекор своей природе и притворялся кем-то другим.

— Верно, — тихо проговорила она. — Не хотела бы.

Он открыл было рот, но слова внезапно закончились. Йен сглотнул — во рту вдруг пересохло. Рэйчел тоже сглотнула — он видел, как вздрогнула ее шея, открытая и загорелая. Солнце льнуло к ее коже, превращая бледный зимний цветок в спелый каштан.

Артиллеристы загрузили последнюю пушку в фургон, впрягли быков и с хриплым смехом, перекидываясь шутками, двинулись к паромной переправе. Наконец-то повисла тишина. Издалека по-прежнему доносились звуки: журчание реки, шелест платана, грохот повозок и крики погонщиков. Но здесь, в тени дерева, было тихо.

«Я проиграл», — подумалось вдруг Йену. Рэйчел не поднимала головы, думая о своем. О чем? Молилась? Или прикидывала, как бы повежливее от него отделаться?

Как бы то ни было, вскоре она встала и отошла от дерева. Указала на Ролло — тот застыл, не сводя настороженных желтых глаз с дрозда, копавшегося в траве.

— Это ведь волк?

— Да, наполовину.

Она закатила глаза — мол, не придирайся к словам.

— И все-таки он твой верный соратник, зверь редкой храбрости и вообще достойное Божье создание?

— О да, — уверенно заявил Йен. — Еще какое.

Рэйчел посмотрела ему в глаза.

— Но все равно он волк, и ты об этом знаешь. А ты — мой волк.

От этих слов Йен вспыхнул — ярко и моментально, как спичка его кузины. Он протянул к Рэйчел руку ладонью кверху: бережно, медленно, чтобы мимоходом не опалить и ее.

— То, что я сказал тебе прежде… Что знаю о твоей любви…

Она шагнула ближе и вложила ему в ладонь тонкие холодные пальчики.

— Я готова повторить, что люблю тебя. И после ночной охоты тебе будет куда возвращаться.

Пес под платаном зевнул и уронил морду на лапы.

— Чтобы спать у твоих ног, — прошептал Йен, обнимая Рэйчел здоровой рукой.