Книга Эхо прошлого, страница 587 – Диана Гэблдон

— Вы очень красивы, — ласково сказал он, чуть заметно улыбаясь.

— Для женщины моих лет?

Пристальный мужской взгляд блуждал по мне: не оценивающе, а скорее беспристрастно.

— Нет, — сказал он в итоге. — Не для женщины ваших лет. Вообще не для женщины.

— А для кого тогда? — зачарованно спросила я. — Красива как скульптура? Объект искусства?

В каком-то смысле я себя так и чувствовала: статуэткой из музея, фрагментом исчезнувшей античной культуры, сохранившей остатки былого величия, которые странным образом приумножились сквозь призму времени. Никогда прежде себя так не оценивала — но Грей вполне мог воспринимать меня столь странным образом.

— Как мой друг, — просто сказал он.

— О. Спасибо. — Я была тронута.

Грей прикрыл нас обоих одеялом.

— И раз мы друзья… — приободрившись, начала я.

— Да?

— Просто хотела узнать… А вы… вы все это время были один? С тех пор как ваша жена умерла?

Он вздохнул, но улыбкой дал понять, что вопрос его не разозлил.

— Если вам так интересно, я уже много лет довольно близок со своим поваром.

— С вашим… поваром?

— Не с миссис Фиг, — торопливо уточнил он, расслышав в моем голосе ужас. — Я говорю о поваре из поместья в Виргинии. Его зовут Манук.

— Манук… Ах да!

Бобби Хиггинс рассказывал, что лорд Джон пригласил к себе поваром какого-то индейца.

— И это не только ради телесной потребности, — с нажимом уточнил Грей, перехватывая мой взгляд. — Между нами искренняя симпатия.

— Рада слышать, — пробормотала я. — А он… ну…

— Я не знаю, предпочитает ли он только мужчин. Даже сомневаюсь в этом… Надо признать, я удивился, когда он выдал мне свои желания. Но каковы бы ни были его вкусы, жаловаться я не вправе.

Я прижала пальцы к губам, не желая показаться вульгарной, — но это было сильнее меня.

— То есть вы не будете против, если он… найдет кого-то другого? И он тоже не станет вас ревновать?

У меня вдруг возникло нехорошее предчувствие. Не думаю, что вчерашнее повторится. Если по правде, я вообще пыталась убедить себя, что между нами ничего не было. И уж конечно, не собиралась переезжать в Виргинию. Но если вдруг все обернется так, что нам с лордом Джоном придется жить вместе… Я живо представила, как ревнивый индеец-повар подсыпает мне яду в суп или втыкает томагавк в спину.

Джон задумался, поджав губы. У него сильно отросла щетина. Белые волоски смягчали резковатые черты лица и в то же время делали его лицо незнакомым — прежде я видела Грея только идеально выбритым и ухоженным.

— Нет… между нами нет никакой… ревности, — сказал он наконец.

Я смерила его подозрительным взглядом.

— Уверяю вас, — чуть заметно улыбнулся он. — Все будет хорошо. Позвольте использовать одно сравнение. На моей плантации… то есть, конечно же, она принадлежит Уильяму, своей я называю ее по привычке…

Я хмыкнула, показывая, что можно обойтись и без столь любимых им подробностей.

— Так вот, на плантации, — продолжил он, не обращая на меня внимания, — за домом есть одна лужайка. Сперва она была совсем крохотной, с годами я ее увеличил, и она теперь граничит с лесом. Вечерами туда частенько забредают олени, чтобы покормиться тамошней травой. Иногда я вижу одного из них — особенного. Он вроде бы белый, но кажется, будто он — из серебра. Уж не знаю, то ли он выходит только в полнолуние, то ли я просто встречаю его лишь в лунные ночи. Но это зверь редкой красоты.