Книга Эхо прошлого, страница 559 – Диана Гэблдон

Но более всего я страшилась грядущей смерти Йена. Он был неотъемлемой частью Лаллиброха, и его уход станет настоящей трагедией. Как ни странно, слова Дженни, какими бы обидными они ни были, ничуть меня не задели. Я по себе знала, как рвет душу дикая скорбь, выплескиваясь яростью, потому что это единственный способ уцелеть и сохранить рассудок. И, если честно, я разделяла ее чувства: вопреки всему я тоже хотела спасти Йена. Что толку от всех моих знаний и навыков, если в тот единственный, самый нужный момент они бесполезны?

А еще я терзалась чувством вины — меня ведь не будет рядом с Йеном в момент его смерти. Мы виделись в последний раз, и оба это знали. Я не смогу облегчить его муки или просто поддержать в час кончины, не сумею разделить с Джейми и его близкими боль утраты.

Те же самые чувства, только куда более сильные, мучили и его сына. Йен-младший часто сидел на корме и тревожно вглядывался в морскую гладь.

— Думаешь, уже? — спросил он как-то раз, когда я села рядом. — Я про отца.

— Не знаю, — честно ответила я. — Может быть… он был совсем плох в последние дни. Однако порой люди бывают очень упрямы. Не помнишь, когда у него день рождения?

Йен недоуменно поднял голову.

— В мае, кажется. Примерно в то же время, что и у дядюшки Джейми. А что?

Пожав плечами, я потуже затянула концы шали.

— Больные часто ждут дня рождения, чтобы умереть уже после него. Я как-то читала об этом. Особенно известные люди.

Йен горько рассмеялся.

— Уж отца известным не назовешь, — вздохнул он. — Жаль, что я не остался. Знаю, он сам велел ехать… да и я уже не мог терпеть, — искренне добавил он. — Но теперь так паршиво на душе!

— И у меня тоже, — вздохнула я.

— Но у тебя-то выбора не было, — возразил он. — Ты должна помочь крошке Анри-Кристиану, иначе он задохнется. Отец понял. Я ничуть в нем не сомневаюсь.

Йен пытался меня приободрить, и пришлось заставить себя улыбнуться.

— И тебя он тоже понял.

— Да, знаю…

Йен помолчал, глядя на пенистый след за кормой. День выдался ветреным, и корабль бойко бежал по волнам, хотя море, усеянное барашками, было неспокойным.

— Жаль, что… — заговорил он, но осекся и через силу сглотнул. — Жаль, что отец так и не познакомился с Рэйчел. Мне бы хотелось, чтобы они друг друга узнали, — хрипло добавил он.

Я только вздохнула, вспомнив, как Брианна подрастала, а у меня ныло сердце, что она так никогда и не узнает своего родного отца. Ей повезло: случилось чудо.

Йену чудес уже можно не ждать.

— Ты ведь много рассказывал про нее, и твой отец говорил, как ему нравятся эти истории. — (Йен чуть заметно улыбнулся.) — А Рэйчел ты про него рассказывал? И вообще про свою семью?

— Нет… — опешил он. — Нет, никогда!

— Вот видишь, надо просто… Что такое?

Он тревожно хмурился, закусывая губы.

— Я ведь и правда никогда… Только сейчас понял! Я никогда и ничего ей не рассказывал. Мы даже не говорили толком. Так, болтали время от времени о разных пустяках. А потом мы… Я ее поцеловал, и… ну, на этом в общем-то все. — Он беспомощно развел руками. — Я ее даже ни о чем не спрашивал. Настолько был уверен.

— А теперь — не уверен?

Он затряс головой, и русые пряди разметало ветром.

— Нет-нет! Уверен, что между нами все… ну… э-э… — Он огляделся, словно в поисках какой-нибудь подсказки, но потом сдался. — В общем, в своих чувствах я уверен — как в том, что солнце встает на востоке.