— Вам нужен Йен Мюррей? — спросила я, откидываясь на спинку стула. — Он…
— Нет, мне нужны вы, — со странной интонацией произнесла женщина, и я невесть почему насторожилась и встала.
— Вот как. Кто вы?
Она вышла на свет.
— Не узнаешь? — Ее рот скривился в злой усмешке. — Лири Маккензи… Фрэзер, — добавила она с неохотой.
Наверное, встреться мы в другом месте, я сразу же узнала бы Лири. Здесь я никак не ожидала ее увидеть, а вот почему она пришла сюда… Припомнив, что случилось в ее последний визит в Лаллиброх, я незаметно для Лири потянулась за ножом для вскрывания писем.
— Ты искала меня, не Джейми? — настороженно спросила я.
Она пренебрежительно махнула рукой, словно отметая мысли о Джейми, и достала из висящей на поясе сумочки сложенное в несколько раз письмо.
— Я пришла просить тебя об услуге, — сказала она с дрожью в голосе. — Прочти. Пожалуйста, — добавила она и поджала губы.
Я настороженно посмотрела на ее сумочку, но она была плоской: даже если Лири принесла пистолет, он лежал не там.
Я взяла письмо и жестом указала Лири на кресло по другую сторону стола. Если ей взбредет в голову напасть на меня, так я выиграю немного времени.
Впрочем, по-настоящему я ее не боялась. Было видно, что она расстроена, но вполне держит себя в руках.
Я развернула письмо и, убедившись, что Лири ничего не предпринимает, принялась читать.
«Филадельфия, 15 февраля 1778 года».
— Филадельфия? — удивленно воскликнула я и посмотрела на Лири.
Она кивнула.
— Они уехали туда прошлым летом, он думал, там будет безопасней. — Уголки ее губ опустились. — Там они и остались, потому что через два месяца в город вошла английская армия.
«Он» — это, должно быть, Фергус. Любопытно. Видимо, Лири смирилась с выбором старшей дочери, потому что говорила о нем без иронии.
«Дорогая мама,
я прошу тебя об услуге, ради любви ко мне и моим детям. С Анри-Кристианом беда. Из-за неправильного строения лица у него всегда были сложности с дыханием, особенно когда он простужался, а уж пыхтит он с самого рождения. Теперь он вдруг перестает дышать во сне, спасают лишь подложенные под спину и голову подушки — чтобы он спал полусидя. Мама Клэр осмотрела Анри-Кристиана, когда она и папа встретились с нами в Нью-Берне, и сказала, что его аденоиды — это что-то в его горле — слишком большие и могут доставить неприятности в будущем. У Жермена они тоже есть, и он дышит чаще всего ртом, но для него они не так опасны, как для Анри-Кристиана.
Я ужасно боюсь, что Анри-Кристиан однажды ночью совсем перестанет дышать, а рядом не будет никого, кто мог бы его спасти. Мы по очереди сидим рядом с ним, следим, чтобы его голова лежала правильно, и будим его, когда он перестает дышать, но я не знаю, долго ли мы сможем так делать. Фергуса выматывает работа в магазине, меня — работа по дому (еще я помогаю Фергусу в магазине, и Жермен тоже. Слава богу, девочки берут на себя часть домашних хлопот и охотно заботятся о младшем брате, но их нельзя оставлять с ним на ночь одних).
Я пригласила доктора осмотреть Анри-Кристиана. Он согласился, что в остановке дыхания виноваты аденоиды, пустил малышу кровь и дал лекарство, от которого аденоиды должны были съежиться. Оно оказалось бесполезным, Анри-Кристиан плакал, и его вырвало. Мама Клэр — прости за то, что говорю о ней, зная о твоих чувствах к ней, — говорила, что, возможно, Анри-Кристиану придется удалить миндалины и аденоиды, и это облегчит ему дыхание. Когда-то в Ридже она удалила их у близнецов Бердсли, и я больше никому не смогу доверить провести подобную операцию над Анри-Кристианом.
Мама, не могла бы ты сходить к ней? Думаю, она теперь в Лаллиброхе, и я напишу ей туда и попрошу вернуться в Филадельфию как можно скорее. Однако я опасаюсь, что не сумею должным образом описать наше ужасное положение дел.
Если ты любишь меня, мама, пожалуйста, сходи к ней и попроси приехать как можно быстрее.
Нежно любящая тебя, Марсали».
