Книга Эхо прошлого, страница 482 – Диана Гэблдон

Он фыркнул и покачал головой.

— Может, мне далеко до тебя, — произнес он, неприятно улыбаясь, — но я все же не дурак.

24 ноября 1777 года, Филадельфия

Лорд Джон Грей отчаянно нуждался в слуге. Прежний оказался бездельником, да к тому же еще и вором: Грей поймал его на краже ложек и уволил — после того как выворотил его карманы и оттуда посыпались ложки. Следовало арестовать его, но вряд ли местный полицейский станет слушать английского офицера.

При известии о приближении армии Хау большинство английских военнопленных увезли из города — американцы хотели обменять их. Генри оставили.

Предаваясь мрачным размышлениям, Грей чистил мундир. Теперь он носил его каждый день, чтобы защитить Дотти и Генри. Грей уже несколько лет не находится на действительной военной службе, но патент на чин, подобно многим в его положении, не променял, сохранив звание подполковника. Он не знал, что сделал бы Хэл, попробуй Грей выйти в отставку, и вряд ли когда-нибудь узнает — ему нет необходимости продавать свой патент, да и состоит он в полку Хэла.

Одна из пуговиц держалась слабо. Грей достал из сумки игольник, с первого раза вдел нить в игольное ушко и крепко пришил пуговицу к мундиру. Это вызвало у него чувство морального удовлетворения, и он осознал, что сейчас от него почти ничего не зависит, раз уж такая малость, как пришитая пуговица, вызывает у него радость.

Он нахмурился своему отражению в зеркале и резко одернул местами потускневшие золотые галуны. Грей знал, как заставить их вновь заблестеть, но будь он проклят, если станет натирать их куском вымоченного в моче хлеба. Вряд ли его внешний вид повлияет на мнение генерала Хау, даже если Грей вдруг подъедет к штабу в носилках и с турецким тюрбаном на голове. Хау мог месяцами не мыться и не менять нижнее белье — и не только на войне.

Но в армии наверняка есть хирурги, и Грею нужен лучший из них. При мысли об этом он поморщился. Он знал многих военных хирургов, и некоторых из них излишне близко. Однако армия Хау вошла в город в конце сентября, а сейчас середина ноября, к оккупации уже привыкли, как и к неприязни горожан.

Доктора-повстанцы либо покинули город, либо не захотят иметь дело с английским офицером. Симпатизирующие лоялистам были бы рады помочь ему — он посетил не один вечер, устраиваемый богатыми лоялистами, и познакомился с несколькими докторами, — но ни один из них не был хирургом. Один лечил только венерические заболевания, другой оказался акушером, а третий — обычным шарлатаном.

Вот Грей и решил сам прийти в штаб Хау с просьбой о помощи. Дольше ждать нельзя — Генри по-прежнему упорно отказывался от операции, хотя с похолоданием ему вроде бы стало легче. Уж лучше провести операцию сейчас, чтобы рана поджила прежде, чем наступят зимние холода и в закрытых домах воцарятся зловоние и грязь.

Он пристегнул меч и вышел из дома. Навстречу ему по улице, глядя на дома и сгибаясь под тяжестью вещевого мешка, брел солдат. Спускаясь по лестнице, Грей скользнул по нему взглядом, но этого оказалось достаточно. Он вгляделся пристальней, не веря, и вдруг бросился к высокому молодому солдату, позабыв про шляпу, галуны, меч и репутацию, и обнял его.

— Уилли!

— Папа!

Грея переполняли эмоции, ему редко доводилось ощущать себя настолько счастливым, но он постарался сдержать их, чтобы не смущать Уилли недостойным мужчины излишним проявлением чувств. Впрочем, рук он не отнял, лишь отступил на шаг, разглядывая сына от макушки до пят.