Книга Эхо прошлого, страница 475 – Диана Гэблдон

Она яростно тряхнула головой, чтобы прийти в себя, и сказала вежливым тоном домохозяйки из сериала:

— Хотите кофе?

Его лицо просветлело, и он улыбнулся, обнажив изъеденные кариесом кривоватые зубы.

«А какими им еще быть, — подумала Брианна, — в восемнадцатом веке дантисты были так себе». При мысли о восемнадцатом веке она вскочила на ноги и воскликнула:

— Ты! Это ты повесил Роджера!

— Да, — не смущаясь, признал он. — Но я не хотел. А если он решит еще раз ударить меня за это, то пусть. Но…

— Я ударил тебя за то, что ты напугал детей, — холодно заявил Роджер. — Повешение… о нем мы поговорим чуть позже.

— И это говорит священник, — слегка удивившись, заметил мужчина. — Впрочем, немногие священники флиртуют с чужими женами.

— Я… — заговорил было Роджер, но его прервала Брианна.

— Да я сама сейчас тебе врежу! — заявила она, в упор глядя на мужчину.

К ее раздражению, он зажмурился и, напрягшись, подался вперед.

— Ладно, бей, — процедил он сквозь стиснутые губы.

— Лучше не по лицу, — посоветовал Роджер, показывая оцарапанные костяшки пальцев. — Пусть он встанет, и врежь ему по яйцам.

Уильям широко распахнул глаза и с упреком посмотрел на Роджера.

— Думаешь, ей нужны советы?

— Думаю, нужно двинуть тебе в зубы, — сказала она ему, но вместо этого медленно села, не сводя с него глаз, глубоко вздохнула и почти спокойным тоном потребовала: — Рассказывай.

Он осторожно кивнул и слегка поморщился, коснувшись синяка на скуле.

«Сын ведьмы, — внезапно подумала Брианна. — Знает ли он об этом?»

— Ты, кажется, предлагала кофе? — с толикой мечтательности в голосе спросил Уильям. — Я сто лет не пил кофе.

* * *

Кухонная плита его прямо-таки очаровала, он прижался к ней спиной, ежась от удовольствия.

— Пресвятая Дева. Чудесная вещь, — выдохнул он и прикрыл глаза, с радостью впитывая тепло.

Кофе он назвал неплохим, но недостаточно крепким. Брианна мысленно согласилась с ним, когда узнала, что он привык к кофе, которое булькает на костре несколько часов, а не снимается с огня сразу после того, как закипит. Он извинился за свое поведение, сказав, что давно уже нормально не ел, хотя его манеры в общем-то были безупречны.

— Чем же ты кормился? — спросил Роджер, глядя на стремительно уменьшающуюся горку бутербродов с арахисовым маслом и джемом.

— Сначала воровал еду из домов, — признался Баккли. — Потом я узнал, как дойти до Инвернесса, и какое-то время сидел на обочине, с удивлением глядя на огромные рычащие штуковины, едущие мимо меня. Я, конечно, видел машины по дороге на север, но когда они со свистом пролетают рядом — это другое дело. В общем, я сидел у церкви на Хай-стрит, потому что хотя бы знал это место, и думал попросить у священника хлеба, но получил гораздо больше, буквально не сходя с места. Веришь ли, я, мягко говоря, удивился, — доверительно наклонившись к Брианне, сказал он.

— Верю, — пробормотала она и, выгнув бровь, спросила у Роджера: — Старая высокая церковь Святого Стефана?

— Да, старая церковь на Хай-стрит, не англиканская. До того как она стала Старой или объединила прихожан с церковью Святого Стефана. — Он повернулся к Уильяму Баккли. — Так ты поговорил со священником? С доктором Уизерспуном?

Баккли кивнул — рот его был набит едой.

— Хороший человек. Вышел ко мне. Спросил, нуждаюсь ли я в чем-нибудь, я сказал «да», и он направил меня туда, где дают еду и ночлег. Это место называется Обществом помощи, они и в самом деле занимаются благотворительностью.