Книга Эхо прошлого, страница 333 – Диана Гэблдон

Уильям вежливо кивнул.

Рэйчел продолжила:

— Он справился о Денни и, услышав хорошие отзывы, устроил так, чтобы Денни переехал в Филадельфию, поселился в семье квакеров и поступил в медицинский колледж. А после даже пригласил Денни в Лондон обучаться у него!

— Действительно редкостное везение, — согласился Уильям. — А что было с тобой?

— Меня приняла одна женщина из деревни. — Рэйчел ответила непринужденно, но Уильям не обманулся ее показной беззаботностью. — Впрочем, когда Дензил вернулся, я переехала сюда и собираюсь вести дом, пока брат не женится.

Опустив взгляд, она пропускала складки полотенца между пальцами. В свете очага ее темные кудри отсвечивали бронзой.

— Та женщина… она была хорошей. Я научилась вести хозяйство, готовить и шить… Вряд ли ты поймешь, что значит быть выгнанным с собрания.

— Наверное, то же самое, что быть уволенным из полка. Позорно и мучительно.

Ее глаза на миг прищурились, но Уильям не шутил.

— Собрание квакеров — не просто братство верующих. Это… общность мыслей, чувств… в некотором смысле большая семья. Каково девушке лишиться семьи?

— И когда тебя оттуда выгоняют… Да, понимаю, — тихо произнес он.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя за окном.

— Ты говорил, твоя мать тоже умерла, — промолвила Рэйчел, участливо глядя на него темными глазами. — А отец жив?

Уильям покачал головой.

— Мой отец тоже умер в день моего рождения.

Рэйчел заморгала от неожиданности.

— Это правда. Он был на пятьдесят лет старше моей матери. Когда он услышал, что она умерла ро… родами, его хва… хватил удар. — Уильям рассердился — он почти перестал заикаться, и вот опять. Однако Рэйчел не обратила на это внимания.

— Значит, ты тоже сирота. Сочувствую.

Он пожал плечами, испытывая неловкость.

— И все-таки родители у меня были. Сестра моей матери заменила мне мать. Она тоже уже умерла. А ее мужа я всегда считал своим отцом, хотя он не родной мне по крови. — Уильяму пришло на ум, что опасно так много рассказывать о себе. Он откашлялся и перевел разговор на менее личную тему: — А как твой брат собирался… э-э… претворить в жизнь свои намерения?

Рэйчел вздохнула.

— Этот дом принадлежал кузену нашей матери, бездетному вдовцу. Он завещал дом Дензилу. Когда нас выгнали с собрания, он заявил, что изменит завещание, однако заболел болотной лихорадкой и умер прежде, чем исполнил свое намерение. Тем не менее все его соседи, разумеется, знали о Денни, поэтому…

— Понимаю.

Быть может, Бог и нелогичен, но, похоже, Он имеет на Дензила Хантера особые планы.

— Ты сказала, что дом продан. Значит, твой брат…

— Он уехал в город, в суд, чтобы подписать документы о продаже дома и договориться насчет коз, свиней и цыплят. Потом мы сразу уедем. — Девушка сглотнула. — Денни намерен присоединиться к Континентальной армии в качестве хирурга.

— И ты поедешь с ним? Будешь сопровождать его?

Многие солдатские жены — или любовницы — фактически вступали в армию вместе с мужьями. Уильям не видел подобных женщин, потому что во время лонг-айлендской кампании их не было, зато слышал, как о них отзывался отец — чаще всего с жалостью.

Рэйчел вздернула подбородок.

— Итак, ты поедешь с нами? — спросила она, свернув влажные волосы в узел и решительно заколов их деревянной шпилькой. И быстро добавила: — Ну, хотя бы до тех пор, пока тебе по пути.