Книга Эхо прошлого, страница 236 – Диана Гэблдон

Джейми издал звук, полный смешанного с ужасом отвращения.

— Они обычно так и выглядят, — сообщила я ему.

— Почему?

— Полагаю, однажды Богу стало скучно.

Джейми рассмеялся, и я с одобрением разглядела на его лице здоровый румянец. Завтрак Джейми съел с аппетитом, и я подумала, что пока можно обойтись и без акупунктурных игл.

— Какое самое странное существо ты видел? Я имею в виду животное — не человеческое существо, — добавила я, припомнив доктора Фентимана и его жуткую коллекцию засоленных уродств и «природных курьезов».

— Странное само по себе? То есть не деформированное, а такое, каким его замыслил Бог? — Джейми прищурил глаза, глядя на море, задумался, а потом улыбнулся. — Мандрил в зоопарке Людовика. Или… Ну, нет. Наверное, носорог, хотя я не видел ни одного вживую. Это считается?

— Давай лучше тех, которых видел во плоти, — сказала я, вспомнив нескольких нарисованных животных, сильно пострадавших от воображения художников восемнадцатого века. — Думаешь, мандрил выглядит более странно, чем орангутан?

Я вспомнила, в какой восторг Джейми пришел от орангутана — важного молодого самца, который, казалось, с таким же восхищением рассматривал Джейми. И как присутствующий там герцог Орлеанский премного шутил по поводу происхождения рыжих волос.

— Нет, я видел немало людей, которые выглядели более странно, чем орангутан, — ответил Джейми. Ветер сменился и выбивал из-под его ленты рыжие пряди. Джейми повернулся к ветру лицом, пригладил волосы и немного посерьезнел. — Мне было жаль то существо: казалось, он знал, что одинок и, возможно, больше никогда не увидит своих сородичей.

— Может, он решил, что ты на них похож, — предположила я. — Кажется, ты ему понравился.

— Это было милое маленькое создание, — согласился Джейми. — Когда я дал ему апельсин, он взял его весьма учтиво — словно христианин, а не животное. Ты полагаешь… — Джейми затих, а его взгляд затуманился.

— Что полагаю?

— О. Я просто подумал… — Джейми быстро оглянулся через плечо, но матросы нас услышать не могли. — Роджер Мак говорил о том, насколько Франция будет важна для Революции. Я подумал, что надо будет прощупать почву, когда мы окажемся в Эдинбурге, и поискать, не остались ли еще там мои знакомые со связями во Франции…

Он пожал плечом.

— Ты ведь не собираешься на самом деле отправиться во Францию? — спросила я, вдруг насторожившись.

— Нет, нет, — поспешно ответил Джейми. — Я только подумал… а вдруг орангутан все еще там и мы, отправившись туда как-нибудь, могли бы на него посмотреть? Времени прошло очень много, а я не знаю, долго ли они живут.

— Не думаю, что так же долго, как люди, но они могут доживать до весьма преклонного возраста, если о них хорошо заботятся, — произнесла я с сомнением, которое к орангутану не относилось. Вернуться ко двору французского короля? От одной мысли у меня скрутило живот.

— Знаешь, он умер, — произнес Джейми тихо и, повернув голову, посмотрел мне прямо в глаза. — Людовик.

— Правда? — спросила я сухо. — И… когда?

Наклонив голову, Джейми издал тихий звук, который вполне можно было принять за смешок.

— Он умер три года назад, саксоночка, — с ухмылкой сказал он. — Об этом писали в газетах. Хотя, по правде сказать, «Уилмингтонский вестник» особо не распространялся о его кончине.