Книга Эхо прошлого, страница 191 – Диана Гэблдон

Роджер хорошо помнил эту фотографию, потому что долгое время спал с нею под подушкой, после того как погибла мама. Студийный портрет матери был слишком большим, и он боялся, что кто-нибудь заметит его отсутствие.

— Тряпичная куколка, — ошеломленно повторил он.

Его вдруг словно громом поразило.

— Что? О чем ты?

Он неловко махнул рукой.

— Э-э… ничего. Я… я просто только сейчас понял, что «Тряпичная куколка» — это, наверное, мамино прозвище, так ее папа называл. Прозвище, понимаете? Я читал несколько его писем к ней: они были адресованы Долли. А сейчас я вспомнил черные как смоль кудри на мамином портрете… Мэнди. У Мэнди волосы, как у моей матери.

— О, хорошо, — грустно сказала Клэр. — Было бы ужасно думать, что только я в этом виновата. Обязательно скажи ей, когда она повзрослеет, ладно? Все девочки с очень кудрявыми волосами их ненавидят, по крайней мере в юности, когда им хочется выглядеть как все.

Роджера одолевали собственные мысли, но он расслышал легкую нотку печали в голосе Клэр и взял ее за руку, не обращая внимания на растение, которое она все еще сжимала.

— Я скажу ей, — тихо произнес он. — Расскажу обо всем. Даже не думайте, что мы позволим детям о вас забыть.

Клэр стиснула его ладонь, и ароматные белые цветы рассыпались на темной юбке.

— Спасибо, — прошептала она и тихо всхлипнула, потом торопливо вытерла глаза тыльной стороной другой руки. — Спасибо, — произнесла Клэр уже увереннее и выпрямилась. — Помнить очень важно. Если бы я этого не знала, то не сказала бы тебе.

— Сказала… О чем?

Ее ладони — маленькие, сильные и пахнущие лекарствами, обхватили руки Роджера.

— Не знаю, что произошло с твоим отцом, — сказала Клэр. — Но точно не то, что тебе говорили.

* * *

— Я была там, Роджер, — терпеливо повторила Клэр. — Я читала газеты… Выхаживала летчиков и разговаривала с ними. Видела самолеты. «Спитфайры» — маленькие и легкие, они предназначались для обороны и никогда не летали через Ла-Манш. Они просто не смогли бы долететь от Англии до Европы и вернуться обратно. Хотя позже их использовали и в Европе.

— Но…

Все аргументы, которые собирался привести Роджер — сбился с курса, ошибся в расчетах, — вдруг исчезли. И он даже не заметил, как по предплечьям побежали мурашки.

— Конечно, всякое случается, — сказала Клэр, словно прочитала его мысли. — Со временем даже точные данные искажаются. Тот, кто сообщил весть твоей матери, мог ошибиться, а преподобный мог неправильно истолковать слова твоей матери. Все возможно. Но во время войны я получала письма от Фрэнка. Он писал так часто, как только мог, пока его не завербовали в МИ-6, а после этого от него месяцами ничего не приходило. Но незадолго до того, как Фрэнк стал работать на разведку, он написал мне и упомянул — просто случайно, среди остальных новостей, понимаешь, — что наткнулся на нечто странное в донесениях, с которыми работал. В Нортумбрии упал и разбился «Спитфайр». Его точно не сбили, и потому предположили, что отказал мотор. Как ни странно, самолет не сгорел, а пилот бесследно исчез. Фрэнк упомянул имя пилота, так как подумал, что обреченному очень подходит имя Джеремайя.

— Джерри, — произнес Роджер онемевшими губами. — Мама всегда называла его Джерри.

— Да, — тихо сказала Клэр. — А вся Нортумбрия усеяна кругами стоячих камней.