Книга Эхо прошлого, страница 166 – Диана Гэблдон

— Спасибо, — тихо проговорила я, — за то, что рассказал. И за нож тоже.

Джейми кивнул и повернулся, чтобы взять бриджи.

— Я люблю ветчину, — сказал он.

Лонг-Айленд, колония Нью-Йорк. Сентябрь, 1776 г.

Уильям жалел, что не может поговорить с отцом. И вовсе не потому, что лорд Джон пустил бы в ход какие-то рычаги, нет. Ему просто хотелось услышать парочку полезных советов. Но, к сожалению, лорд Джон вернулся в Англию, и Уильям остался наедине со своими печалями.

Если быть точным, то не совсем наедине. Сейчас Уильям командовал отрядом солдат, которые охраняли таможенный пропускной пункт на краю Лонг-Айленда. Уильям злобно прихлопнул комара, севшего на его запястье. Жаль, что нельзя сделать то же самое с Клэрвеллом.

Лейтенант Эдвард Маркхэм, маркиз Клэрвелл. Известный Уильяму и паре его самых близких друзей еще как Нед-без-подбородка или Понс^[52]. Почувствовав комариный укус, Уильям хлопнул по собственному выдающемуся подбородку и вдруг заметил, что двое его людей куда-то исчезли. Громко зовя их по имени, Уильям направился к фургону, который они проверяли.

Рядовой Уэлч выскочил из-за фургона, словно чертик из табакерки, испуганно тараща глаза и вытирая рот. Уильям подался вперед, принюхался и коротко обронил:

— Виновен. Где Лонфол?

Тот был в фургоне: торопливо заключал сделку с его владельцем за три бутылки контрабандного бренди, который вышеуказанный джентльмен собирался незаконно провезти. Угрюмо отмахиваясь от полчищ комаров-людоедов, налетевших с болот неподалеку, Уильям арестовал владельца фургона, подозвал трех солдат из своего подразделения и велел отвести контрабандиста, Уэлча и Лонфола к сержанту. Затем поправил ружье и встал посреди дороги, одинокий и безжалостный, всем своим видом угрожая любому, кто попытается пройти или проехать.

Словно в насмешку, дорога, на которой все утро не прекращалось движение, ненадолго опустела, что дало Уильяму возможность вернуться к злобным мыслям о Клэрвелле.

Наследник из очень влиятельной семьи, находящийся в интимной связи с лордом Нортом, прибыл в Нью-Йорк неделей раньше Уильяма, и его тоже отправили в штаб Хау. Там он уютно устроился, всячески угождая генералу Хау, который, к его чести, имел обыкновение моргать и таращиться на Понса, словно пытаясь вспомнить, кто он такой и какого черта делает в штабе. Кроме того, Клэрвелл обхаживал и капитана Пикеринга, главного генеральского адъютанта, человека тщеславного и куда более восприимчивого к безудержному подхалимству Неда.

В результате Неду постоянно перепадали самые интересные задания: короткие разведывательные экспедиции с генералом, сопровождение его на встречах с индейскими вождями и тому подобное, в то время как Уильям и несколько других младших офицеров перебирали бумаги и умирали от скуки. Прискорбное положение, особенно после упоительной и свободной жизни разведчика.

Уильяма не тяготили трудности казарменного быта и армейская бюрократия. Отец научил его сохранять самообладание в сложных ситуациях и противостоять скуке, умело обращаться с болванами и использовать в качестве оружия ледяную вежливость. Но в один прекрасный день кто-то, не обладающий силой воли Уильяма, сорвался и, не устояв перед выразительностью профиля Неда, нарисовал карикатуру на капитана Пикеринга, изобразив того со спущенными до лодыжек бриджами. Капитан что-то выговаривал младшему составу и, очевидно, совершенно не замечал Понса, который, нагло ухмыляясь, выглядывал из его задницы.